– Ты продолжаешь внедрять своих людей в работу клуба? – спрашивает Макс.

– Да. Скоро все будет готово. Мы на верном пути. Я свяжусь с вами позже и расскажу, что от вас потребуется.

Звонок прерывается. Макс подходит ко мне со спины, но я не нахожу смелости повернуться к нему. Уверена, он считает меня полной дурой.

– Ты не виновата. Ни в чем, – твердо произносит он. – Ты любила его.

– Это не оправдание! – Я разворачиваюсь, вскидывая руки. – Именно я привела его в наши жизни! Именно я не замечала всего дерьма! Из-за меня мы погрязли в страхе! Нельзя оправдывать мою глупость тем, что я любила его…

– Хорошо! Тебе станет легче, если я буду говорить, что ты была настолько слепа и нема, что до последнего верила человеку, который прогнил изнутри? Что ты, мать твою, настолько добра, что с аппетитом ела всю лапшу, которую он развешивал на твои уши, как драгоценные украшения? Что в душе ты маленькая девочка, которая ищет любовь в каждом прохожем? – Он усмехается, пока внутри меня поднимается гнев. – Да, Валери. Ты слабая семилетняя девочка. Просто в тот раз, когда ты решила выйти замуж, тебе не встретился добрый мальчик.

Я бросаюсь на него как одичавшая кошка.

– Я не слабая! – Несколько раз пытаюсь оттолкнуть его огромное тело. – Я не маленькая! – Бью его в плечо, но он не двигается с места. Боже, Валери, приди в себя. Ты действительно такая же, как Алекс. – И я, черт возьми, не немая и не слепая! И не глупая!

Прыгаю, чтобы толкнуть его сильнее, потому что мне не хватает роста, но Макс подхватывает меня под бедра и рывком притягивает к себе.

Наши носы соприкасаются. Мы смотрим на губы друг друга, пока его горячие ладони обхватывают мои ягодицы. Тепло оседает внизу живота, заставляя меня крепче сжать его талию ногами.

– Ты самая сильная женщина из всех, кого я знаю. – Учащенное дыхание Макса касается моих губ. – Просто ты хотела, чтобы тебя любили. Это нормально, но нездоровая любовь лишает рассудка. Она отнимает душу, а не наполняет ее.

Он прав. До ужаса прав. Когда ты лишен любви слишком долго, то пытаешься заполнить эту пустоту, не дающую нормально дышать, чем угодно. Кем угодно. Утрируешь восприятие к самым малейшим проявлениям небезразличия и внимания, лишь бы думать, что ты важен.

– Даже рак лечится. Так что нездоровую любовь тоже можно искоренить. И ты это делаешь. Не без ошибок и шрамов. Но делаешь. Гордись собой! – Макс соприкасается со мной лбом, сильнее сжимая мою задницу. Мурашки пробуждаются ото сна и рассыпаются по всему телу.

Я облизываю губы, потому что они пересохли от частого дыхания. Проследив за этим движением, Макс морщится, словно ему больно.

– Я горжусь собой, – хриплю, пытаясь перебороть резкие вздохи. – Мы сильные. Нам не страшно. Мы справимся.

– Вот так. Кто ты, Валери? – Он резко притягивает меня ближе, и я ощущаю, как его возбуждение касается моих ягодиц.

Мы шумно выдыхаем.

– Я Мерида.

– Любишь стрелять из лука?

– Люблю попадать в цель, – шепчу я, почти касаясь губами его губ.

Дверь в кабинет распахивается, словно от сквозняка. Я заглядываю за плечо Макса, пока он бросается проклятиями.

Нейт стоит с голливудской улыбкой, опираясь на стену, а Грейс с сердечками в глазах делает снимок на телефон. Звучит щелчок камеры, и Нейт произносит:

– Слава богу, все в штанах.

Мы с Максом смеемся, но он не отпускает меня. А я не отпускаю его.

Отлично, вот мы и прожили еще один сумасшедший день.

Следующим сообщением Макс присылает фотографию магазинного прилавка, заставленного карамельным попкорном. Слюна моментально скапливается во рту, чуть ли не капая на пол, как у Брауни.

Я откладываю телефон на кухонный остров и с ужасом осознаю, что щеки болят от улыбки.

Боже, этот мужчина… Качаю головой, чтобы стряхнуть всю волшебную пыльцу, которой он обсыпал меня сквозь расстояние. Непонятно, что это такое и как это называется. И могу ли я вообще принимать такие чувства и давать им название?

Влюбленность и любовь к Алексу казались сахаром на лезвии ножа. Они были бурными водами, которые манили, как наркотик, заставляя отбрасывать разум. Я с жаждой испивала из них, как человек, вышедший из пустыни.