— Вы потерялись, мэм? — спросил он, но я только и успела, что моргнуть.

Неужели кто-то сообщил в полицию об этой краже? Если да, то где они были? Где была Сильвия?

— Я так не думаю.

Полицейский сузил глаза на мой ответ и, пригнувшись под лентой, подошел ко мне.

— Это место не открыто для публики. Мы провели обыск сегодня утром в рамках расследования дела о мошенничестве, — сообщил он мне. Должно быть, я выглядела потрясенной, потому что в его чертах появилось беспокойство.

— Мошенничество? — повторила я, сдерживая крик, который подступал к горлу.

— Да, они занимались мошенничеством. Нанимали сотрудников и все такое.

Я почувствовала, как пустота в животе становится все глубже, и сделал дрожащий вдох. Я снова осмотрел комнату, мысли кружились в голове.

— С вами все в порядке? Вы выглядите бледной.

— Просто гипервентиляция, — сказал я сквозь неглубокие затяжки, а он, казалось, не знал, что делать дальше. — Значит, это была афера? Это... это все было мошенничеством? — спросила я, чувствуя головокружение и почти теряя сознание.

Мужчина, обеспокоенный моим ухудшающимся здоровьем, медленно кивнул.

— Но я работала здесь, я... я перевезла сюда всю свою жизнь, — сказала я ему, и не успела я упасть на колени, как его руки метнулись ко мне, чтобы удержать равновесие и схватить за плечи.

— Вы здесь работали? — его озадаченный взгляд окрасил его черты, когда он позволил мне опереться на сломанный кулер с водой. Он достал блокнот, сделал на нем заметку, затем жестом попросил меня продолжать.

— Прошла всего неделя, — сообщила я, будучи близка к срыву.

— Неделя, и вы не знали, что это мошенничество? — спросил он с недоверием.

Когда я бросил на него взгляд, он поднял руки в защиту:

— Извините, я не это имел в виду. Что это была за компания?

— Технологическая.

— Хм. Похоже, Кэтрин со временем становится мудрее.

— Кэтрин?

— Та, кто все это подстроила. Кэтрин десятилетиями промышляла мошенничеством в Верхнем Ист-Сайде. Я не удивлен, что она эволюционировала. В последний раз она открыла брокерскую контору. Обманула множество новых агентов по недвижимости с помощью своей внешности.

Я бросила на него странный взгляд.

— Вы имеете в виду Сильвию?

— Примерно такого роста, — он поднял руку, показывая ее рост, — кудрявые каштановые волосы, и ходит так, будто она здесь хозяйка? — спросил он, и я кивнула. — Думаю, она теперь так и называется, — он покачал головой, вероятно, сожалея о моем идиотизме. Меня только что обманули в городе, который уже заживо пожирает меня и мой банковский счет.

Вдруг до меня дошло, что у нее есть вся моя информация. Все о моей рабочей визе, страховке и адресе. Я добровольно отдала всю свою личную информацию вору и собирался отдать и свое программное обеспечение.

— У нее есть вся моя конфиденциальная информация.

— Я бы не беспокоился об этом. Мы знаем ее почерк, и, поскольку мы поймали ее на ранней стадии, совершить кражу личности будет практически невозможно.

— Кража личности? — воскликнула я. Я не только потратила впустую все свои деньги и время, но и рисковала всеми своими средствами к существованию ради этой работы. Мне нужно было присесть, пока я не разбила голову о кулер с водой.

— Мы подадим заявление в полицию и будем держать вас в курсе, но вам не стоит беспокоиться. Просто заблокируйте свои счета и следите за поступлением и расходованием денег.

Мои мысли сосредоточились на одном слове: деньги. На мой счет не поступало никаких денег, если только я не участвовал в сомнительных сделках по торговле наркотиками, которые мне поступали.

— Мне должны были заплатить на этой неделе, — пробормотала я, когда меня осенило. Без зарплаты мой банковский счет выглядел пуще, чем этот офис. Я была уверена, что в банке там найдут моль.

— Извините, мэм, но я уверен, что такая молодая девушка, как вы, сможет встать на ноги. Вы обязательно что-нибудь найдете. Только убедитесь, что на этот раз это не мошенничество, — сказал он, давая мне самый бесполезный совет. Неужели он думает, что я сознательно пошла на мошенническую работу, чтобы опустошить свой банковский счет и заработать себе язву?

Мне хотелось накричать на него, но он не был виноват. В этом не было ничьей вины, кроме моей. Это я поспешно приняла предложение, не проведя никаких исследований. По его словам, я была молода и могла встать на ноги. Но что, если не было никакого основания для приземления? Я падала, и мне казалось, что подо мной открылся бесконечный туннель. Родители приготовили бы мне длинную лекцию по этому поводу, если бы я когда-нибудь рассказала им об этом.

Офицерская рация взвизгнула, возвращая меня в настоящее, я стояла в заброшенном офисе, который должен был стать для меня ключом к независимости. Вместо этого он дал мне ключ к бездомности.