Она – все, кем я хочу быть, и я одержима каждой ее научной работой. Она – что-то вроде моего кумира в самом банальном смысле этого слова. Ее докторская степень по спортивной психологии, бесчисленное количество опубликованных работ, опыт работы с олимпийцами и спортсменами по всему миру – все это вдохновляет.

Пока вы не узнаете ее поближе.

Когда говорят: «Лучше не встречайтесь со своими героями лицом к лицу», имеют в виду Лауру Лэнгстон. Она – человеческий эквивалент разъяренного роя ос. Есть много профессоров, которые относятся к своим студентам как к мусору и думают, что их модная квалификационная бумажка позволяет им быть тиранами, но Лэнгстон – это другой случай. Ее гениальность неоспорима, но она покровительственна, пренебрежительна и нарочито проблемна, когда знает, что вам нужна ее помощь.

Так почему же, черт возьми, я выбрала ее в качестве своего консультанта? Потому что ее успехи в курировании студентов для поступления на престижную магистерскую программу Далтона слишком привлекательны, чтобы их игнорировать. Это программа номер один в Северной Америке, и студенты, прошедшие у нее подготовку, гарантированно будут приняты. Не говоря уже о том, что она выбирает, кто будет иметь право на участие в кооперативе – соревновательной программе, которая позволяет одному студенту из нашей группы работать со сборной США. Это было моей мечтой с восьми лет, поэтому я буду терпеть ее чудовищную диктатуру, если это означает, что скоро я получу свою собственную степень магистра в области спортивной психологии.

— Вам нужно начать использовать ваши ресурсы в ваших интересах, Саммер, — она смотрит на меня поверх оправы своих очков. — Я знаю, что вы ненавидите хоккей, но это ваш последний шанс подать достойную заявку.

Слово «ненавижу» соскользнуло с ее губ так, будто мое отвращение к этому виду спорта полностью надумано. Учитывая, что она одна из немногих, кто знает, почему я держусь подальше от ледяного катка и таких же ледяных мужчин, катающихся на нем, я едва сохраняю самообладание. Засунуть меня прямо в центр этого синего круга с эмпирическим исследованием, определяющим судьбу моего будущего, – чистое зло. Зло, с которым может справиться только профессор Лэнгстон и ее расплавленное сердце.

— Но почему хоккей? Я могу выбрать футбол. Баскетбол. Даже керлинг. Мне все равно, — в Далтоне вообще есть команда по керлингу?

— Именно. Вам все равно. Мне нужно, чтобы вы сделали что-то, что имеет для вас значение. Что-то, к чему вы испытываете сильные чувства. Поэтому хоккей.

Ненавижу, когда она права. Если отбросить ее зловещий характер, она умная женщина. Я имею в виду, что она не зря получила докторскую степень, но быть ее студентом – это палка о двух концах.

— Но…

Она поднимает руку.

— Я больше ничего не приму. Берите эту тему или потеряете свое место. Выбор за вами.

Как будто Вселенная послала мне мое собственное «иди к черту» в виде моего профессора. Я гадами надрывала задницу на старших курсах, чтобы потом мне сказали, что хоккей – это мое спасение. Что за шутка.

Сжав кулаки, я сдерживаю желание закричать.

— У меня не такой уж и большой выбор, профессор Лэнгстон.

— Если вы не можете этого сделать, значит, я переоценила ваш потенциал, Саммер, — ее голос становится резким. — У меня есть четыре студента, которые убили бы за ваше место, но я взяла вас под свое крыло. Не заставляйте меня жалеть об этом.

Она не совсем решила взять меня под свое крыло. У меня был средний балл четыре и два и убийственные рекомендательные письма. Не говоря уже о чрезвычайно сложном экзамене, который она ввела в прошлом году, чтобы отобрать лучших студентов. На той неделе я подхватила грипп и пищевое отравление в кафетерии кампуса, но все равно потащилась в университет, чтобы сдать экзамен. Я обошла всех студентов, и будь я проклята, если теперь кто-то из них займет мое место.

— Я понимаю, о чем вы говорите, но, как вы знаете, я не очень люблю хоккей. Могу добавить, что на то есть веские причины, и сомневаюсь, что мое исследование будет точным, учитывая это.

— Либо вы преодолеете свои страхи, либо потеряете то, над чем работали.

Страхи?

Игнорировать этот острый укол – все равно что пытаться не замечать пулю, застрявшую в груди.

— Нет никаких причин, почему я не могу выбрать баскетбол. Тренер Уокер с радостью разрешит мне сотрудничать с одним из его игроков.

— Тренер Килнер уже разрешил одному из моих студентов работать с его игроками.

— Профессор Лэнг…

— Принесите мне свою готовую работу к концу недели или лишитесь своего места, мисс Престон, — ее отстраненность становится очевидной, когда она отворачивается от меня на своем стуле.

Если бы я могла совершить хоть одно преступление и остаться безнаказанной, чувствую, профессор Лэнгстон была бы его участницей.

— Хорошо. Спасибо, — говорю я сквозь стиснутые зубы. Она агрессивно печатает на своем компьютере, вероятно, превращая жизнь другого студента в ад. Я представляю, как она идет домой и вычеркивает имена учеников, которых она успешно измучила. Мое имя и кукла, в которую она втыкает булавки, сегодня в этом списке на первом месте.

Последние три года я успешно избегала всего, что связано с хоккеем, и только в ближайшие несколько месяцев он стал для меня главным и основным. Я в полной заднице, и мне приходится мириться со своим отвращением к спорту моих канадских предков.