Господин пощадил его.

А потом тот и вовсе засмеялся. Злой и надсадный хохот длился целую минуту. Юноша смахнул со лба светлые волосы и, успокоившись, сказал:

— Забавно, как ты цепляешься за второй ботинок.

Китаец посмотрел вниз. На нём даже трусов не осталось, а огонь выжег все волосы, сделав его лысым внизу, как ребёнка. Зато уцелел второй ботинок. Единственный. И ещё ножны с двумя катанами. И маска.

— Я думаю, это можно трактовать, как желание завершить начатое. Верни свою обувь и принеси мне его голову.

Наёмник низко поклонился и уже, было, собрался уйти, но юноша остановил его.

— Хорошо, что вы выполнили вторую часть плана. Пролили достаточно крови. Пожалуй, это даже важнее первой цели. А теперь ступай. Закончи начатое.

Глаза Люй Бу снова превратились в узкие щёлки, похожие на перевёрнутые улыбки. Он снова поклонился и вышел из кабинета господина.

Юноша выдохнул, оправил сиреневый халат, который слегка выбился из-под пояса, и сел обратно в кресло. Взял в руки пилку и продолжил подравнивать ногти точными и выверенными движениями. Пробормотал про себя довольным голосом:

— По крайней мере люди теперь знают, что Император слаб и не способен защитить их.

Пятигорская Академия.

Понедельник. Утро.

Николай.

— Стой! — кричал я. — Дай мне всё объяснить! Стой, кому говорят!

Я выскочил в коридор абсолютно голый. Да, мне так лучше спится. А ещё я ловил Павла Северова, который почему-то очень хотел убежать.

— Я опаздываю на завтрак! — кричал он.

Но в несколько широких быстрых шагов я его всё же догнал и остановил, схватив за плечо.

— Ничего не было, ты понял? Они просто пробрались в мою комнату и там заснули!

— Да понял, понял, чего не понять-то? Я молчу. А вот они не знаю…

Северов довольно улыбался. Мне это не понравилось. Я оглянулся и увидел, что на нас смотрит половина мужской общаги. Некоторые парни вдруг побледнели и упали в обморок. Один закрыл глаза и убежал, крича: «Так не бывает!» Почему в его голосе я слышал слёзы? Ах да, я же был голый. Дал Павлу лёгкого отеческого леща и вернулся в свою комнату. Закрыл дверь и подпёр её на всякий случай стулом. Чтобы опять никто не вошёл.

Впрочем, девушки уже проснулись и одевались. Правда застал я их в самом начале этого процесса, поэтому сполна насладился соблазнительным видом их попок.

— Господи, Дубов, ты что, спал голым? — изумилась Лакросса, когда обернулась, натянув обтягивающие штаны.

— А я говорила, что он извращенец!

— Ещё какой… — оркесса на миг опустила взгляд вниз. — Пожалуйста, Коля, прикройся чем-нибудь! Так ведь… им ведь… убить так можно!

Так, пора их отсюда выпроваживать. Мне ещё в поход собираться.

— Ещё никто не жаловался, — огрызнулся я.

— Потому что не смог! — хохотнула голубоглазая язва Онежская и показала мне язык. Я ответил тем же. А потом взял подушку, повернул её в вертикальное положение и прикрылся.

— Как вы… Ладно. Я знаю, как Василиса попала сюда. Сам ключ дал, о чём бесконечно сожалею! — я врал. Бессовестно врал. Как можно жалеть, когда такая красотка сама лезет к тебе в постель? — Но ты, Лакросса, как ты попала сюда? И зачем?

— Я её пустила, — невинно похлопала ресницами Онежская. Действительно, можно было и не спрашивать. — Вдруг ты домогаться будешь. А вдвоём мы тебя одолеем.

Я хмыкнул, а потом заметил, что Лакросса мнётся, а её щёки покрывает бордовый румянец. И маленький клык неловко закусил верхнюю губу.

— Я никогда не боялась боя, — заговорила она тихо. — Легко побеждала в спарринге самых сильных воинов племени. И из других племён тоже. Но одно дело, когда схватка проходит по всем правилам, а другое… когда тебя хватают ночью, куда-то везут, а затем приставляют нож к шее… Все те недели, что тебя не было, Дубов, мне снились кошмары. Сегодня я впервые выспалась.

Я обречённо вздохнул. Ну вот и что мне теперь с ними делать? Совесть не позволит взять и выгнать. Ладно, сделаю вид, что злюсь, вдруг сработает.

— Если ты думаешь, что после этого я дам тебе ключ, то сильно ошибаешься.

Ну их! Пойду в душ!

Закрыл дверь ванной, но потом, всё же, не удержался и выглянул, чтобы кинуть в них подушку и сказать:

— Возьми ключ у княжны Василисы.

Снова захлопнул дверь, но всё равно услышал голос Онежской:

— У меня много копий его ключа. Моя гувернантка, Тамара Петровна, их постоянно отбирает, а мне тоже нравится спать с ним рядом. Он такой большой и тёплый, что я перестаю мёрзнуть хоть ненадолго…