У меня даже было небольшое окно, которое находилось под самым потолком, через него я впоследствии любил смотреть на звезды.

Мне помогли убраться в чулане, вынести накопившийся за долгое время мусор. В кладовке имелся стеллаж, который я вскоре приспособил для своих вещей. Их было немного, пара сменной одежды, кое-какие мелочи, огарки свечей, но все же это были мои вещи. Это привносило хоть какой-то уют и чувство дома.

Буквально на следующий день мне принесли серый порошок, завернутый в кулек, показали, где помыть голову. Я натер им волосы, пожимая плечами и не понимая, зачем это надо. А когда смыл, то увидел, что они почти черные, и, как ни странно, брови тоже потемнели. Но этого оказалось мало, красящая магия быстро сходила, поэтому впоследствии приходилось их натирать сажей.

Первое время меня все разглядывали, особенно девочки. Цокали языками, улыбались, я только пожимал плечами, все было странно.

Просыпался я рано и сглатывал слюну. Так как жил в пекарне, то от свежеиспеченного хлеба шел умопомрачительный аромат, продолжать спать было просто невозможно. Умывался и бежал работать, помогая в пекарне и на конюшне, в саду, а иногда на мельнице.

Поначалу сильно уставал, никто не считался, что я ребенок. Управляющий часто повторял, постукивая слегка по спине прутом: «Если хочу есть, то должен работать». Вот я и трудился, со временем привыкнув.

Женщины на пекарне были хорошие и добрые. Они часто подкармливали меня свежим хлебом или булочкой. Мое лицо их умиляло, даже несмотря на перекрашенные волосы.

Вскоре у местных ребят стал своим. Пацанов и девчонок там жило много. Трудились все, никто просто так не бегал, помогали родителям, кто чем мог. Бывало, что меня отправляли помогать разгружать подводы со свежеиспеченным хлебом и сдобой. Помощи от меня, конечно, было мало, скорее всего просто для того, чтобы без дела не болтался, так как быстро справлялся с поставленными задачами. Так я и познакомился в таверне с наемником, который дал мне серебряные монеты и рассказал о маге.

Жизнь продолжалась, и все бы ничего, но у мельника имелся толстый, скорее пухлый сын, всего на год старше меня. Местные уверяли, что мальчик не от рождения такой упитанный, а разъелся на выпечке, он постоянно что-то жевал. Уж больно любил свежеиспеченные сладкие булочки.

Лицо заплыло жиром, отчего глаза сузились. На губах вечно присутствовала недовольная, мстительная улыбка. Короткие толстые пальцы, кривоватые ноги, из-за чего походка была вразвалку.

Он постоянно за всеми тайно подглядывал, а затем ябедничал папе, сообщая, кто о чем говорит. Кто, по его мнению, плохо работал, что-то уронил, сломал или пытался украсть.

Местные дети ненавидели его, старались избегать, не общаться и вообще поменьше попадаться ему на глаза. Вот только он назойливо присутствовал везде, высматривая, вынюхивая, подслушивая и запоминая.

Из-за этого часто многим ребятам доставалось. Причем, никто их не спрашивал и не выяснял, на самом деле они провинились или толстяк все придумал.

Подобное произошло при мне на конюшне. Управляющий выпорол совсем маленького мальчишку только за то, что тот якобы уронил корзину с овсом и вместо того, чтобы аккуратно его собрать, сгреб метлой.

Он страшно кричал от боли, молил не бить его, клялся, что ничего не делал, да кто станет его слушать. Мать не могла ничего сделать, батрачка она, хозяин сказал: «Виновен», – значит, так и есть.

Избили его розгами, раздев и привязав к столбу в конюшне. Да так, что малой несколько дней пролежал в бреду, прежде чем очнулся. Думали, не ровен час помрет, но оклемался.

Я знал, что он не совершал ничего подобного, так как был целый день рядом с ним. Попытался заступиться, но мужчина зло на меня посмотрел и стеганул прутом по спине, чтобы не вмешивался. Не моего ума дело, защитник еще нашелся, а коли не заткнусь, то и меня выпорет за компанию.

Затем как-то более взрослого юношу наказали, а через некоторое время еще одного. Все понимали, откуда ветер дует, но ничего не могли сделать. Стали откровенно побаиваться сына мельника, не хотелось получать побои ни за что. Он злорадствовал, довольно при этом улыбаясь, толстяку нравилось присутствовать на порке. Следил, чтобы не жалели провинившегося.

И вот как-то вечером, мне тогда исполнилось уже одиннадцать лет, мы своей компанией собрались втихаря в глубине сада. Всего десять человек, мальчишки и девчонки. Сидим, болтаем, яблоки грызем, болтаем о всяком. Вскоре к нам присоединилась Лера, хорошенькая симпатичная девочка, ее мама работала на пекарне.

Она присела рядом, а сама маленькую булочку в руке держит. Протянула мне, я в ответ лишь улыбнулся и отказался, другие ребята тоже не стали брать. Чем там делиться, она совсем маленькая, одной и то мало.

В этот вечер произошло событие, которое впоследствии изменило всю мою жизнь.

Внезапно из кустов выбежал сын мельника со злобной гримасой на лице.

Сжав кулаки, он подскочил к Лере и с ходу выбил у нее булочку из рук, закричав во все горло, что она воровка. Девочка испугалась, вздрогнула, вся сжалась, лишь моргала и испуганно смотрела на толстяка. А он стал тыкать в ее сторону пальцем, продолжает орать, что она вор. Все тут же притихли и медленно стали отодвигаться от Леры в стороны.