Апонте попытался подлить Улисесу виски.

— Нет, спасибо. А теперь что будет?

Апонте плеснул себе.

— Будем надеяться, солдатика не вычислили. А с вами — не знаю. Когда пса подлечат, нужно будет вывезти его из Каракаса.

— Безумие какое-то.

— Да, мы в руках безумцев, — сказал Апонте, залпом осушил стакан и встал. — Ладно, пойду.

Улисес тоже поднялся.

— Не провожай меня. Спасибо за виски. На днях еще обсудим все это.

Улисес сел обратно. Оглядел пустую гостиную, и на миг у него появилось чувство, будто это его дом. Но нет: его дом там, где Надин. Он встал, погасил свет и вышел. Пока открывались автоматические ворота, послал Надин сообщение: «Я с ног валюсь. Еду домой. Люблю тебя».

Проехал через темный спящий город, почти не встречая машин по пути. В квартире тоже было темно. Он включил свет в прихожей. Прошел на кухню, налил стакан воды. Осторожно приоткрыл дверь спальни, чтобы не разбудить Надин. Едва переступив порог, почувствовал абсолютную тишину, разлитую в холоде. Щелкнул выключателем. Холод шел от двуспальной кровати, которая в этот час выглядела еще более огромной, неприбранной и пустой, чем обычно.

15

Надин не вернулась той ночью и потом тоже. Улисес был совершенно подавлен. Отсутствие Надин ощущалось как невидимый нож, воткнутый в грудь. Он отложил окончательное решение по саду до ее возвращения — робко на него надеясь.

Хесус с Мариелой в течение недели занимались только собакой генерала Икс. Они хотели, чтобы состояние стабилизировалось, прежде чем передать пса другу-ветеринару, который вывезет его в Маракай. Заодно прибрались дома, навели порядок и показались на глаза соседям. Престарелый сеньор Сатурнино рассказал, что вокруг дома болтался мужик из районного совета.

— Я ему сказал, вы ненадолго уехали, скоро вернетесь. Зазеваетесь — займут ваш дом, и потом их, бандитов, не выкуришь.

Улисес успокоил их. Он сам всем займется на этой неделе. Мартин оставил ему телефон Северо, надежного прораба, и тот сейчас делал новую проводку. С Северо легко работалось. Нужно было только возить его по строительным магазинам за материалами и проговаривать установленный Мартином план. А точнее, просто слушать, как Северо поясняет, что собирается делать. Он был не то чтобы болтливый — скорее, много думал вслух. Из тех людей, которым нужен собеседник, чтобы разобраться в собственных мыслях.

В свободное время, которого было много, Улисес бродил по дому, блуждал в кривом лабиринте пустых комнат. Или сидел в саду, играл с собаками, смотрел на гору и, словно лосось, мысленно поднимался вверх по убаюкивающему шуму воды. Когда сидеть в саду надоедало, он искал общества Сеговии, но тот вечно был занят. А иногда, Улисес мог поклясться, и вовсе пропадал.

Время от времени он оказывался в библиотеке, лежал в удобном кресле с регулирующейся спинкой и обозревал галерею портретов Боливара. Пробегал глазами пыльный иссиня-черный ряд одинаково переплетенных томов. В каком из них прячется ключ от тайного коридора? Какой, если потянуть за него, откроет вращающуюся дверь? Он вставал, водил рукой, будто металлоискателем по песку, застывал перед какой-то книгой. Касался ее и слышал механический звук. Сначала ему казалось, это скрипнула вращающаяся дверь, но потом он каменел, вдруг осознав, что книга — это курок гигантского револьвера и он только что взвел его. Вот только где спусковой крючок? Где?

Иногда он просыпался сам. Иногда откуда-то появлялся Сеговия и мягко тряс его за плечо. Улисес засыпал ненадолго, минут на пятнадцать-двадцать, но каждый раз видел один и тот же кошмар. Это были странные дни, и завершались они не менее странным новым делом: он писал в блокноте, пока не засыпал. Начинал с экстравагантного заглавия типа «Невидимый нож»., «Книга-курок» или «Звуковой лосось», и это позволяло ему часами ткать и ткать слова, будто саван.

По крайней мере, так было, когда пропадала Надин.

Единственное более-менее интересное событие случилось в середине недели. Сеговия разбудил его, прикорнувшего в библиотеке, и сказал, что к ним пришли.

— Кто?

— Полиция.

Улисес мгновенно проснулся и пошел к дверям. У входа стояли двое. Старшему было на вид лет пятьдесят. Одет в черный пиджак, белую рубашку, джинсы и мокасины без носков. Руки в карманах, вид рассеянный. А вот второй, помоложе, выглядел как настоящий полицейский.

— Мигель Ардилес, судебный психиатр, — сказал старший и протянул Улисесу руку. — А это Рейес, офицер районного отдела полиции Чакао.

Улисес уловил запах перегара.

— У нас судебный ордер на краткий осмотр дома. Сеньора Паулина Айяла подала заявление на проведение психологической аутопсии своего отца, генерала Айялы, в рамках оспаривания завещания. Полагаю, вы в курсе.

Улисес впустил их. Но офицер Рейес просто отдал ему ордер и попрощался.

Пока они ходили по дому, Улисес спросил у Ар-дилеса:

— Что такое психологическая аутопсия?

Объяснение сути психологической аутопсии составляло самую утомительную часть работы Мигеля Ардилеса.

— Чтобы оспорить завещание, ваша жена должна доказать, что ее отец был невменяем, когда его составлял.

— Бывшая жена.

— Что, простите?

Перегар усилился.

— Паулина — моя бывшая Жена. Мы разводимся, как вы можете догадаться.

— Конечно. Можно я вам кое-что скажу? Только не обижайтесь.

— Что?

— Я не знаю, как вы ее терпели.

Улисес улыбнулся и спросил:

— Не хотите виски? И вы мне обстоятельно расскажете, о чем идет речь. А то я не очень понимаю.