— Не знаю, — ответила она, слегка пожав плечами.

— Сын, я вижу, ты нашёл достойную собеседницу, — обратился ко мне отец с одобрением в голосе.

— Да, отец. Ты прав на все сто! — с энтузиазмом согласился я.

— Сто чего? — не понял отец, нахмурив брови.

— Выражение такое, — смутился я, опуская взгляд, — на все сто процентов.

— Ну молодёжь, скоро мы совсем перестанем вас понимать, — покачал он головой. — Кстати, что ты сказал Мортишу? Он не только сам пить перестал, но и запретил напиваться нескольким своим товарищам.

— Я предложил им зайти ко мне после пира. Обещал подарить рецепт десерта и формулы нового металла.

— Похвально, сын, — отец одобрительно похлопал меня по плечу.

— Я горжусь тобой, сынок, — мать подошла ближе, нежно поцеловав меня в щёку, чем смутила меня окончательно.

Когда родители ушли, я выдохнул с облегчением.

— Ну, предки дают. Уже девятый десяток пошёл, а обращаются как с младенцем.

Сезанна, сидевшая напротив, закрыла рот рукой, пытаясь сдержать смех, но её глаза весело блестели.

— Не хочешь прогуляться? — предложил я, немного стесняясь её реакции.

— С удовольствием, — откликнулась она, но затем добавила: — Только, наверное, мне стоит переодеться в платье.

Я кивнул, оставаясь ждать. Через десять минут она вернулась. Простое, но элегантное платье подчёркивало её фигуру и так удивительно гармонировало с её образом, что я невольно залюбовался.

Мы направились к беседке, наслаждаясь тишиной, слегка нарушаемой лишь нашими шагами.

— Я заметил, ты неплохо двигаешься, — сказал я, улыбаясь.

— Ты тоже, — ответила она с той же доброжелательной улыбкой.

— Ты не похожа на всех.

— Ты тоже.

Мы оба рассмеялись. В её присутствии было легко, словно мир стал чуточку ярче. Я всё больше осознавал, что не могу насладиться её обществом. Влюбился ли я? Слишком быстро? Наверное. Но меня это почему-то не пугало.

Мы решили не останавливаться в беседке и продолжили гулять по окрестностям. Разговаривая на самые разные темы, мы дошли до окраины столицы. Улицы были пустынны, ведь все жители и гости пировали в центре. Этот момент был только для нас.

Проходя мимо очередного эльфийского дома, я неожиданно почувствовал опасность. Это ощущение, не раз спасавшее меня в том мире, вспыхнуло, как предчувствие беды. Я старался не показывать напряжённость, продолжая беззаботно болтать с Сезанной, но взгляд мой начал изучать окружение, словно сам по себе, выискивая угрозу. И вот, в следующее мгновение, время словно замерло.

Я увидел, как из окна дома выпущена стрела. Реагировать было некогда — инстинкт взял верх. Без колебаний я активировал недавно изменённое мной заклинание ускорения, которое до этого ни разу не использовал. Обычные эльфийские заклинания ускорения, ограничивающие движение нижней части тела, для этой ситуации были бы бесполезны. Здесь нужна была максимальная свобода.

Мир вокруг замедлился. Я видел, как стрела медленно приближается к голове Сезанны. Каждая её деталь, от блеска наконечника до мельчайших узоров на оперении, была отчётливой. Я бросился вперёд, схватил стрелу в воздухе и бросил её под ноги. Не позволяя себе промедления, я устремился к дому.

Из окна снова вылетели стрелы — пять подряд, одна за другой, выпущенные в ускоренном темпе. Но теперь их траектория была для меня читаема, как строки в книге. Каждая стрела оказывалась в моей руке. Добравшись до стрелка, вытаскивающего новую стрелу из колчана, я вырубил его точным ударом, стараясь не причинить серьёзного вреда.

Когда я обернулся, ужас охватил меня: в сторону Сезанны с другой стороны дома летели ещё две стрелы. Шансов добежать раньше не было. В отчаянии я использовал единственное, что пришло в голову: уплотнил воздух перед девушкой. Замедлив свой полёт, стрелы остановились, замерев в метре от её головы.

Я обогнул дом всё в том же ускоренном темпе и увидел ещё двоих нападавших. Один из них натягивал тетиву, другой стоял с сетью в руках. Они даже не успели осознать, что произошло, прежде чем погрузились в темноту бессознательного. Быстро обыскав их, я разоружил стрелков, завернул всех троих в сеть, укрепив её найденной верёвкой.

Закончив, я снял ускорение. Голова закружилась, зрение потемнело. Я тяжело дышал, будто пробежал марафон. На несколько секунд ноги подкосились, но я быстро взял себя в руки, зная, что сейчас не время показывать слабость.

Ко мне уже подбегала Сезанна, её глаза полны тревоги.

— Ты не ранен? — был первым её вопросом, прерывающим тяжелую тишину.

Я шагнул к ней и, забыв о сдержанности, обнял её, прижимая к себе, как к самому дорогому, что было в этой жизни.

— Детка, я так испугался за тебя, — прошептал я ей на ухо, чувствуя, как колотится её сердце.