В моей груди раздается стон.

— Я не милый, — возражаю я, отталкиваясь от дверной коробки и стягивая боксеры с ног. — И я не щенок.

Обойдя душевую кабину, я останавливаюсь в нескольких футах от нее, позволяя своим глазам пожирать ее голую кожу.

— Ты потерялся?

— А? — спрашиваю я, так как близость ее обнаженного тела не дает моим мозговым клеткам работать.

— Нет, ты определенно милый щенок, — размышляет она, прежде чем я набрасываюсь на нее.

— Тогда, думаю, ты не будешь возражать, если я вылижу тебя всю, — рычу я ей на ухо, прижимая ее к холодной плитке.

* * *

— Что теперь? — спрашиваю я, когда мы устраиваемся на огромном лежаке снаружи, Иви со своим этюдником, а я со стопкой конспектов.

После душа мы наконец спустились вниз, чтобы раскатать тесто и приготовить пиццу.

Она была вкусной, но я уже попробовал кое-что получше на этой стойке, и ничто не могло с ней сравниться. Даже мои любимые блюда.

Она хмурится, переводя взгляд с моих книг на мое лицо.

— Я просто в шоке, вот и все.

— Почему? Ты думала, что я весь такой красивый и без мозгов? — легкомысленно спрашиваю я.

— Вовсе нет. Я просто… не знаю, не представляла тебя студентом юридического факультета.

— Ну тогда, думаю, хорошо, что у нас есть это свободное время, чтобы узнать друг друга получше. Если все пройдет хорошо, то в сентябре я начну изучать криминологию и психологию.

Иви слегка отпрянула назад.

— Ты ведь шутишь, да?

— Э… нет. Я абсолютно серьезен. — Я сохраняю спокойное выражение лица, несмотря на отчаянное желание улыбнуться. Я знаю, о чем она думает. Точно так же, как и все остальные, когда я признаюсь в своих интересах.

— Но… разве ты не бегаешь по городу и не убиваешь людей, чтобы заработать на жизнь?

— На что ты намекаешь, Лисичка? — говорю я, уклоняясь от прямого ответа на этот вопрос.

Она пожимает плечами.

— Просто кажется безумием, что парень, который проводит свою жизнь, нарушая закон, хочет его изучать.

— Правда? По-моему, если я знаю законы, то знаю, как их обойти, — говорю я.

— Ну, наверное, если так рассуждать…, — говорит она, устраиваясь поудобнее, скрестив ноги перед собой.

Пара очков лежит на ее планшете рядом с ней, и я почти в отчаянии призываю ее надеть их. Что-то подсказывает мне, что — «ботаник Иви» мне очень понравится.

— Но я делаю это не поэтому. Просто мне это интересно.

— Справедливо. И я думаю, что в вашей организации никогда не бывает слишком много юристов, не так ли? Это хорошая работа, даже если она чертовски сомнительна, — шутит она.

— Наши юристы — лучшие. Они должны быть такими по очевидным причинам. Я не уверен, что буду достаточно хорош, чтобы присоединиться к ним.

Она смотрит на меня с укором, и я тут же жалею о сказанном, желая втянуть слова обратно в рот и проглотить их, как будто их и не было.

— Не будь глупцом. Ты можешь все.

Потянувшись вверх, я неловко потираю затылок.

— Это… э-э… это не совсем та роль, которая была уготована мне еще до того, как я стал достаточно взрослым, чтобы принимать самостоятельные решения. — Я не смотрю на нее. Не могу.

— Хорошо, значит, есть какой-то закон, который не позволяет тебе изменить свою роль? Конечно, ничего не предписано. Люди постоянно меняют свою работу.

— У меня были годы обучения, чтобы делать то, что я делаю сейчас.

— И что же именно? — спрашивает она.

Вопрос поражает меня, как чертова пуля, выбивая из меня весь воздух.

— Я… ммм… — Я колеблюсь, и я чертовски ненавижу себя за это.

Я не должен был ничего говорить. Глупая, блядь, неуверенность в себе.

Теплая рука, опустившаяся на мое предплечье, дает мне паузу.

— Все в порядке, если ты не можешь говорить об этом. Я понимаю… я думаю. В смысле, все, что я знаю о преступных семьях, я узнала из Netflix, но…

— Разведка, — пролепетал я.

— Вау, хорошо. Не то, что я ожидала, — признается она.

— А что, по-твоему, я собирался сказать? Пытки?

Рискнув взглянуть на нее, я поднимаю глаза и нахожу их мягкими и полными искреннего сочувствия.

— Нет, это больше подходит моему брату.

— Ну, теперь я еще больше заинтригована твоим «темным» братом.

Я заговорщически улыбаюсь. Мне следовало бы сказать ей, что смотреть на Деймона — все равно что смотреть на меня в темный день, но почему-то слова все никак не выходят. Может, я просто немного садист, потому что будет чертовски забавно, когда она это обнаружит.