Если раньше я думала, что ситуация с круассанами взорвала мой мозг, то теперь я не знаю, что со мной сделал вид того, как он замешивает свежее тесто. Однако я точно знала, почему он остался без рубашки на этом мероприятии. Он думал только обо мне и моем удовольствии. И мне это чертовски нравилось.

— Вот что мне нравится слышать, — пробормотал он, прежде чем наклониться и впиться в мои губы.

— Ты когда-нибудь готовил для другой девушки? — спрашиваю я, когда он отстраняется.

— За пределами нашей семьи — нет, — честно признается он.

— А ты?

Я не могу удержаться от смеха.

— Что смешного?

— Ну, во-первых, я бы не стала приглашать в нашу квартиру даже своего злейшего врага. Даже если бы это означало, что я могу отравить их своей стряпней.

— Я уверен, что все не так плохо.

— Это говорит парень, который вырос в особняке, а теперь имеет собственную двухкомнатную квартиру в шикарном районе. Да, я понимаю, почему ты пришел к такому выводу. Сколько раз тебе приходилось отбрасывать использованные шприцы в сторону на лестничной площадке, чтобы твой младший брат не вставал на них?

Алекс поморщился и расправил плечи.

— Ты туда не вернешься. Никогда.

Как бы мне ни нравились его слова, я не могу за них ухватиться.

— Это наш дом, Алекс. И что бы я сделала вместо этого, переехала бы к тебе? — шучу я.

— Да.

Я отпрянула назад, почувствовав уверенность в его голосе.

— Ты сумасшедший. Я не могу просто переехать в твою квартиру. Мы… мы едва знаем друг друга.

— Сейчас нас все устраивает.

— Да, но мы как будто… в отпуске или что-то в этом роде. Я не собираюсь вторгаться в твою жизнь.

Он качает головой, как будто это я сошла с ума.

— Ты слишком много думаешь. Я хочу, чтобы ты вторглась в мою жизнь. До тебя моя жизнь была отстойной. — Я поднимаю брови. — Ладно, не совсем отстой, но я был одинок и… — Он вздыхает. — Ты здесь… Это делает все лучше.

Потянувшись вверх, я имитирую его позу, обхватывая ладонями его челюсть.

— Ты — что-то нечто, — шепчу я, заглядывая ему в глаза в надежде узнать больше о том, кем на самом деле является этот опасный солдат Чирилло.

Он пожимает плечами.

— Ты — все.

Он снова целует меня, а когда в конце концов отстраняется, то упирается своим лбом в мой.

Таймер, который он установил на своем телефоне, чтобы тесто подошло, пикает, и он отходит, оставляя меня холодной без его прикосновений.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, когда он опускает руку к своей промежности.

— Лучше не бывает, — отвечает он, игриво подмигивая мне через плечо.

— Значит, у тебя нет бывших парней, о которых я должен беспокоиться? — спрашивает он, возвращая наш разговор в нужное русло.

Я смеюсь.

— Ну, был один.

Его позвоночник напрягается от моего признания.

— Да, мы с Лиамом были близки. Мы даже говорили о браке и о том, сколько детей мы хотим.

— Ч-что? — вздохнул он с недоверием.

Я стараюсь держать лицо серьезным. Мне очень, очень хочется, но через несколько секунд моя улыбка вырывается наружу.

— Что? — спрашивает он, хотя это прозвучало совсем не так, как в прошлый раз, когда он спрашивал.

Я непривлекательно фыркаю.

— Да, это было серьезно, — говорю я, теперь не в силах скрыть свое веселье.

— Иви, — рычит он, бросая в меня облако муки. Она покрывает мои голые руки, черную майку и шорты.

— Четвертый класс. Мы встречались всего два часа, пока он не украл мой любимый розовый карандаш и не сломал его.

— Вот болван, — шипит Алекс. — Что ж, его потеря — моя выгода.

Потянувшись за пакетом с мукой, я бросаю свою горсть обратно.

— Это правда?

— О, теперь у тебя проблемы.

Следующая горсть сыпется мне на голову, прежде чем я спрыгиваю со стойки и бросаю одну обратно.

Через несколько минут нас окружает огромное белое облако, и мы оба, похожие на снеговиков, катаемся по полу, так как он повалил меня на него, используя то, что я могу охарактеризовать только как искусный борцовский прием.

Мои запястья скованы над головой, а ноги зажаты между его мускулистыми бедрами, и я не могу сдвинуться ни на дюйм.

— Посмотри, что ты наделала, Лисичка, — говорит он, не глядя никуда, кроме как в мои глаза.

— Я? — задыхаюсь я. — Я думаю, ты осознаешь, что это ты бросил первую горсть.