Я нахожу пару, которая сидит на шезлонге, выглядящем так, будто ему не хватает трех секунд, чтобы рухнуть на пол, и улыбаюсь.

— Поздравляю, — говорю я, глядя на массивный камень на пальце Брианны.

— Спасибо. Жаль, что ты не смогла приехать.

— Извини, я была занята тем, что меня пытались продать, — тупо отвечаю я, и алкоголь в моих венах развязывает мне язык.

Все смеются, а Алекс даже не пытается, когда его тело напрягается подо мной.

— Не смешно, — простонал он, уткнувшись лицом мне в шею.

— Я здесь, не так ли? Ты спас меня. Ты мой герой.

— Я не герой, детка.

Схватив его за лицо так, что ему ничего не остается, как смотреть на меня, я смотрю ему прямо в глаза и заявляю: «Для меня ты — все».

23

АЛЕКС

Смех наполняет воздух, пока моя девочка покачивает бедрами у меня на коленях, гарантируя, что мой член остается твердым и полным отчаяния.

Сейчас у меня есть все, чего я когда-либо хотел. Ну, кроме Деймона, покинувшего свою камеру пыток, чтобы присоединиться к нам. Может, Калли и помогла ему избавиться от антисоциального образа жизни, но некоторые вещи все равно умирают с трудом. Остается только надеяться, что тот урод, который сегодня окажется на другом конце его особых методов, даст нам ответы, в которых мы так отчаянно нуждаемся.

Выпивка льется рекой, все гудят, кроме Калли и Тео, которые собираются ехать обратно. Но, к моему удивлению, все в основном ведут себя хорошо.

С нашего места не видно, чем занимаются Себ и Стелла. Но по звукам, которые я слышал, догадаться несложно.

— Алекс, я только что послал тебе кое-что, — говорит Нико. — Не могу поверить, что ты, блядь, пропустил это.

Не отрываясь от Иви, я достаю из кармана телефон и обнаруживаю фотографию Нико и Бри в Вегасе. Их глаза горят счастьем, а на лицах — широчайшие улыбки.

Раньше при виде таких вещей у меня щемило в груди, но сейчас я лишь крепче прижимаю Иви к себе и молюсь, чтобы она не заставила меня отпустить ее в ближайшее время.

Я показываю ей фотографию, и она улыбается.

— Я даже никогда не выезжала из Лондона, — признается она тихо, чтобы слышал только я.

— Выезжала, — заявляю я. — Ты сейчас за пределами Лондона.

— Да? — спрашивает она, и я понимаю, что она действительно понятия не имеет, где мы находимся.

Ее доверие ко мне поражает меня.

— Да, считай, что это твой лучший отпуск.

— Лучший? — спрашивает она, вздернув брови.

— Да, черт возьми, потому что ты отдыхаешь со мной.

— Значит, не потому, что это мой первый?

Я глажу ее по шее, отчаянно желая убрать грусть из ее глаз, когда она думает о своей жизни в сравнении с моей.

— Мне чертовски нравится участвовать в твоих первых опытах, Лисичка, — признаюсь я, осыпая поцелуями ее шею. — Черт, мне действительно нужно отлить, — простонал я, когда она переместилась ко мне на колени, делая ситуацию безвыходной.

Смахнув фотографию, я бросаю телефон на подушку рядом с собой, а затем опускаю ее на нее.

Я уже поднялся на ноги и собирался сделать шаг к облегчению, когда воздух прорезал вздох Иви.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее.

— Что случилось? Что… — Мои слова обрываются, когда я вижу, что она держит мой телефон и смотрит вниз на приложения на нем.

Мое сердце подпрыгивает в горле, когда одно приложение светится на экране, как маячок.

— Иви, это не…

Оторвав от экрана свои слезящиеся глаза, она смотрит на меня.

Я не знаю, заметили ли остальные, что что-то происходит, потому что все мои чувства сосредоточены на ней.

— Ты знал, — вздыхает она.

Ее рука дрожит так сильно, что она роняет мой телефон, и прежде чем я успеваю придумать, что сказать — если это вообще возможно — она поднимается на ноги и бежит в дом.

— Черт, Иви. Вернись, я… ЧЕЕЕЕЕРТ, — кричу я, опуская голову на руки.

Тишина окутывает меня, когда мой мир рушится сам по себе так, как я не уверен, что когда-либо испытывал раньше.

— Что случилось? — спрашивает Эмми, разрывая напряжение.

Опустив руки, я рискую взглянуть на своих друзей, прежде чем мои глаза находят глаза Тео.

— Просто иди и объясни ей. Все, — призывает он.

— Чего мы не знаем? — требует Эмми.

— То, что тебя не касается, Мегера.

— Она моя подруга, а он только что заставил ее убежать, плача. Думаю, это меня касается. — Она поднимается на ноги прежде, чем Тео успевает ее остановить, и бросается ко мне. — Что ты сделал? Ты должен был защищать ее.