– Так кто это сделал?

– Я... – нехотя признался малыш.

– Что теперь надо сделать?

– Инините... – выговорил он.

– Одними извинениями не отделаешься. Надо вытирать.

– Я иумею.

– Сумел напачкать - учись вытирать.

* * *

Курсанточка снова внимательна и сосредоточена. Вот только от её сосредоточенности легко почувствовать себя мальчишкой, которому мудрая бабушка даёт первые уроки игры в шахматы. Потому, что сосредоточена она не на доске, а на быстро мелькающих в её руках вязальных спицах. Только бросает короткий взгляд на сделанный ход, заканчивает очередной ряд - делает ответный ход и снова погружается в вязание. И каждая партия быстро и неминуемо оканчивается её победой. Проиграв третий раз за день, перевернул доску и принялся тщательно укладывать в неё фигуры.

– Больше не играем, Пётр Сергеевич? – спокойно интересуется Надежда.

– С тобой не интересно. Слишком разный уровень.

– Ну - как хотите, – пожимает она плечом и возвращается к вязанию. Уложив фигуры, закрыл и убрал доску, откинулся на спинку. С виду практиканточка - просто хорошенькая девушка лет двадцати, от которой никак не ожидаешь высокого интеллекта. Скорее она кажется этакой куколкой, у которой на уме в лучшем случае - наряды и развлечения. От этого собственная самооценка, как шахматиста, падает куда-то на уровень городской канализации. Следом проваливается мнение о собственном умении оценивать людей по внешности. А девчонка просто сидит и продолжает вязать. Сосредоточенно, будто от этого зависит её жизнь. А ещё заметил за Надеждой странную и очень редкую особенность. За полтора дня она ни разу не доставала мобильник. Даже не понятно - носит ли она его с собой.

* * *

Всю дорогу ругала себя за то, что взяла на службу вязание. Потому, что пока не вязала - ничего не происходило. А тут, не провязала и пол дня - вызов. И следователь не нашел ничего лучшего, чем взять с собой. Раз уж начальник прикомандировал к нему. Служебная машинка втиснулась в узкий переулок, круто спускающийся под гору, и остановилась, не доехав до адреса несколько домов.

– Долбаная консерва, – выругался на неё Пётр Сергеевич. Сперва тронул ручное управление, но потом махнул рукой и вышел из замершей машины. Спустилась вместе с ним и криминалистом к стоящему ниже по улице участковому. Тот топтался в нерешительности у давно не крашеной железной калитки, за которой громко и басовито лаяла собака.

– Что тут у вас? – поинтересовался Сергеевич после обычного приветствия.

– Да вот... – пожал плечами участковый. – Войти не решаюсь. Барбос уж больно того... Сердитый. Не стрелять же в него.

– Да - не хотелось бы... – согласился следователь, ощупывая левой рукой себя в районе висящей под тонким пиджачком наплечной кобуры. – А спеца вызвали?

– Да сразу вызвал... – пожал плечами участковый. – Но один в отпуске, двое других заняты, пока освободятся, пока доедут...

Подумав - предложила:

– А позвольте мне?

* * *

Вместе с участковым и криминалистом обернулись и удивлённо поглядели на девицу. Если бы не её сюрприз с шахматами - точно обозвал бы дурой и посоветовал бы не лезть. Но уже понял - её внешность милой куколки обманчива. Поэтому только махнул ей ладонью в сторону калитки. Девчонка спокойно открыла калитку, оценила обстановку. Огромный пёс дворовой породы продолжал лаять, звеня натянутой цепью в паре шагов от калитки. Но стоило девушке войти во двор - попятился от неё. Не раз попадал на вызовы в такие домики и немного научился различать оттенки собачьего брёха. И тут услышал то, чего никак не ожидал. Пёс явно её боялся, хотя Надежда пока не делала ничего. Просто неторопливо шла на него, ласково приговаривая всякую бессмыслицу из серии "Ну что ты шумишь, пёсик?" и загоняя цепного кобеля подальше от калитки. В конце концов цепной охранник заскулил, присел на все четыре лапы и полез задом в будку. Надежда присела перед будкой и строго спросила:

– Будешь ещё шуметь?

Пёс проскулил нечто жалобное.

– Заходите! – махнула она рукой, обернувшись.

Но стоило самому шагнуть во двор... Дальнейшее произошло в одно мгновение. Пёс снова залаял и бросился навстречу из своего убежища. Но девчонка, мимо ног которой он рванул, успела перехватить кобеля за ошейник. Так, что он по инерции взлетел вверх, повиснув на её руке, а злобный лай в одну секунду перешел в хрип.

– Падла лохматая! – рявкнула девица, свободной рукой стукая его по морде. Удерживая за ошейник заскулившего и окончательно присмиревшего пса, она окликнула:

– Пётр Сергеевич, заходите. Я его подержу.

* * *

Незапертая входная дверь, скромная обстановка, полупустой холодильник. И престарелый одинокий хозяин, тихо умерший в кресле пару дней назад. Родственники, оказывается, тоже боялись сердитого охранника в будке, но приехали довольно быстро. Признаков насильственной смерти при беглом осмотре не обнаружено, так что есть тело - да нет дела. Вышел во двор, где Надя уже успела организовать обед проголодавшемуся барбосу. Поглядел на неё с подозрением.

* * *

В конце рабочего дня постучал в кабинет начальника районного отдела полиции.

– Заходи, Пётр Сергеич. Что там у тебя?

Вошел, сел, собрался с мыслями. Прежде, чем докладывать о деле - спросил:

– Что это за девчонка - Курова?

– Сам же знаешь. На практику прислали, студентка третьего курса. А что с ней не так?

– Не знаю, но... Не та она, кем кажется.

– В каком смысле? – недоверчиво переспросил начальник.

– Во-первых - она шахматный гений. Но это - ладно, может - тоже увлекается.