— Одно жалко, — высунулся Гриша наружу, когда дверь машины захлопнулась за Витей. — Завтра Терентий Палыч отменит свой приказ. И опять все с тобой не будут торговать.

— Что-то мне подсказывает, Григорий, что довольно скоро мы Терентия Палыча вообще не увидим.

— Чего это?

— Да вот такая у меня интуиция. Скорее всего, вэтте разберутся, что тот ни при чем. Но рисковать, оставляя такого свидетеля, не будут. Думаю, как ребята умные, они сделают ему предложение, от которого дворовой не сможет отказаться. Как выяснилось, эта чухонская нечисть очень жестко и грамотно ведет дела.

Гриша изумленно посмотрел на меня, но ничего не ответил.

— Какой длинный сегодня день, да? — поделился своими ощущениями я. — Будто неделя прошла. Поехали в магазин, возьмем лимончелло или тот бренди, который тебе нравился.

— Мне ни лимончелла, ни бренди сегодня в горло не полезут, — признался бес. — Я, хозяин, такого страха натерпелся, что врагу не пожелаешь.

— Это чего, ты теперь трезвенником станешь? — удивился я.

— Каким трезвенником?! — будто бы даже возмутился Гриша. — Я же говорю, что натерпелся. Поехали водки купим!

Что может быть лучше бутылки водки? У Гриши был вполне простой и логичный ответ. Две бутылки водки. А что может быть лучше пары бутылок? Тех, кто был знаком с геометрическими прогрессиями, подобный вопрос бы не озадачил. Как выяснилось, мой бес тоже имел не последнее отношение к царице наук.

В общем, затарились мы так, словно собирались праздновать день рождения друга или похороны тещи. Кстати, я вот с отцом Зои знаком, а мать прошла стороной. А ведь она точно есть. Не то чтобы я горел желанием побыстрее узнать родительницу своей пассии, да и о свадьбе не сказать чтобы думал — я же не дурак, но возможных родственников тоже нельзя сбрасывать со счетов. Понятно, что лучшая невеста — это сирота, да только где сейчас таких найдешь?

Но по возвращении нас ожидал не менее любопытный сюрприз. Началось все со звуков музыки. Черт, со времен покупки блок-флейты, весьма поднаторел в разном дудении (как я это называл). А если серьезно, то мог без особого труда подобрать ноты к любой услышанной мелодии. Короче, слух у него имелся, да и музыкальными талантами он оказался не обделен. Был бы Митя помладше, отдали бы его «на пианину», как говорил бес, а потом бы ездили по всяким фестивалям вроде «Золотой руки России» и становились лауреатами. Сейчас же, судя по тому, что бес при выгрузке из машины сразу стащил из ящика две бутылки водки, «Золотая рука» уходила менее талантливой нечисти.

В общем, я знал, что музыка способна творить чудеса. Задевать потаенные чувства людей, делать нас лучше и еще всякая такая же фигня в этом духе. Однако увиденное, как бы сказать, потрясло.

Митя сидел на диване, поджав ноги под себя, и играл какую-то бодрую цыганщину. На кресле напротив расположилась Зоя, хлопая в такт ладошками. А на ковре (до сих пор, кстати, испачканном кровью) гарцевал грифон. Ну, или танцевал, я не знаю, как правильно это назвать. Подобное можно было сравнить разве что с выездкой лошади. Куся поочередно поднимал по лапе, вертясь на месте, и пытался попасть в такт.

Правда, мое появление разрушило всю магию. Митя сразу перестал играть, Зоя замерла, словно я какая-нибудь Медуза Горгона, а грифон поступил еще более прагматично. Он поджал хвост, быстро поклонился, а затем торопливо убежал в комнату.

— Матвей, вот надо было тебе все испортить! — вскочила на ноги девушка и отправилась вслед за питомцем.

— И вам здравствуйте, — ответил я в сторону закрытой двери. И уже после спросил у нечисти: — Как называется, когда в твоем доме живут люди, пользуясь всеми благами, которые ты предоставляешь, и вместе с этим тебя не уважают?

— Дети? — пожал плечами бес.

Мда, не так я представлял себе совместную жизнь с Зоей. Как-то чересчур быстро разрушилась наша лодка о семейный быт. Собственно, и лодку никакую еще не успели построить, скорее худенький плот. И что самое дурацкое, не выгонишь же ее. Трепов действительно может навредить девушке. Да еще грифон этот.

Что Зоя воспринимала его не как обычного питомца — даже я стал понимать. Вот только Куся едва ли держит ее за мать. Она, если переводить на собачий язык, скорее как часть его стаи. Но никак не вожак.

— Наконец-то пересс… стали дудеть, — появилась Лихо. — Уже голова раскалывается. Как все прошло?

— Относительно удачно, — ответил я.

— И даже не расс… скажешь ничего? — приподняла она бровь.

Я улыбнулся. Похоже, только одному существу здесь интересны мои дела.

— Сейчас расскажу. Но для начала объясните мне, что это за контемпорари для нищих тут было? В смысле, с какого рожна грифон стал танцевать?

— Дяденька, я просто попробовал сделать, как вы и сказали. Ну, не бояться. Но для этого же надо успокоиться, расслабиться. А я всегда расслаблен, когда играю…