Я лишь начал с того, что стал закрывать самые большие прорехи, через которые утекал хист. Понятно, что занятие в долгосрочной перспективе бесполезное, так у меня и не было цели заниматься этим всю оставшуюся жизнь. Проблема заключалась только в том, что нельзя одновременно попытаться собрать артефакт и подлатать Форсаварара.

— Анфалар, иди сюда! — крикнул я другу.

Да, наверное, не очень красиво указывать, что надо делать нынешнему правителю Фекоя. Но у нас и ситуация почти безвыходная. Придется играть на этом разваливающемся рояле в четыре руки.

— Положи ладони. Чувствуешь?

— Нет, — честно признался Анфалар.

Я торопливо нащупал его хист. Тот, зараза, сопротивлялся, как вытащенный на берег угорь. Однако после недолгих манипуляций мне все удалось. Надо же, всегда казалось, что способность рубежников к лечению — нечто само собой разумеющееся. Оказывается, нет. Это я такой особенный. Впрочем, мне бабушка об этом всегда говорила, а я, дурак, не верил.

— Латай дыры как сможешь, — сказал я и убрал руки.

Ну, а что тут еще добавить? Счет шел на минуты.

К слову, именно теперь я порадовался нашему разговору с вэтте. Не только потому, что не любил незаконченные дела. После того, как мы расставили все точки над «ё», я показал чертежи Архитектора. И Кносс не просто предоставил мне подходящие материалы, так еще и предварительно сделал пазы, отверстия для болтов, чтобы конструкция была устойчивой, плюс порекомендовал внести определенные изменения для улучшения проходимости контуров. Да, пришлось отдать чуть почти полторы сотни монет серебром. Ужасное расточительство. Но иногда время стоит дороже. Главное, что вэтте сделали все в лучшем виде. По крайней мере, я после долгого изучения книжки «укротителя грифонов» считал, что технически все выполнено верно.

Теперь моя задача была даже проще, чем у покупателя мебели в «Икеи». Надо лишь собрать все по инструкции.

— Так, Лео, ты и ты, — выдернул я ближайших рубежников. — Будете помогать. Быстро, быстро.

От волнения я даже взмок, но не остановился ни на секунду, продолжая собирать артефакт. Вообще, по сути, это был и не совсем артефакт. Скорее, нечто среднее. Потому что тот же меч или кольцо Нечисти, которые у меня имелись, работали без всякого дополнительного воздействия. Мое же творение пока было лишь массивной конструкцией, которую активировало заклинание.

Да, после произнесения заклинание зацикливалось на самом артефакте, поддерживаемое источником. А учитывая, что в качестве последнего выступил Осколок — работать эта штуковина могла не одну сотню лет.

Мне было и проще, и в то же время сложнее. В качестве изначального заклинания Аптекарь использовал замороченную форму создания пространственного объекта — иными словами, лабиринта. Тот же защитник был включен в контур уже существующего артефакта позже. У меня ситуация оказалось иной.

Мне этот лабиринт оказался нафиг не нужен. Главное как раз защитник aka вечный Форсварар. Его заклинание и станет катализатором для начала действия артефакта. Нужно лишь очертить примерный радиус работы созданной вещицы. И самый главный вопрос — хватит ли хиста? Не моего или Осколка — промысла Форсварара.

Нет, произнести заклинание мог и я. Вот только был один нюанс. Если форму заклинания создадут извне, то постепенно она будет подчинять существо. Что стало с братом Коловрата — все видели. И повторения подобного не хотелось бы. А если заклинание создаст сам Форсварар, то шансы поехать кукухой и потерять память у него сведутся к минимуму. Хотя, конечно, не факт, что их совсем не будет. В таких вещах никто не может дать стопроцентной гарантии.

— Все! — посмотрел я на творение рук своих.

Скажем так, вышло не сильно хуже, чем у того же Аптекаря. Да, у него было, наверное, внушительнее и монументальнее. Зато у меня чуть более модерново. Но это как сравнивать массивное кресло из красного дерева и современный офисный стул. Тут уж, извините, времени у меня было не так много.

— Анфалар, как там дела?

— Тебе честно сказать?

— Мы не для того с тобой дружим, чтобы я выслушивал правду. Давай, поднимай его тихонечко.

Я подскочил к нынешнему правителю, и мы осторожно сняли Форсварара с его смертного одра. Это было просто, потому что тот почти ничего не весил. Но вместе с тем существовал риск, что именно сейчас могут открыться новые раны.

— Ты готов? — спросил я Форсварара.

Тот не кивнул. Лишь медленно моргнул. Но тут делать нечего, придется работать с тем, что есть. Мы осторожно приблизили Форсварара к собранному постаменту, центром которого являлся с Осколок. При взгляде на него у бывшего правителя на лице отразилась масса эмоций. Мне показалось, что тут было все: от отвращения до обожания.

Наверное, это даже забавно. Осколки разрушили Форсварара. Они же возвращают его к жизни. Ну, или какому-то подобию жизни.