– Папочка... держите!

Литовский подхватывает её на руки и смотрит на меня.

Улыбаюсь и валюсь на кушетку. Обессиленно прикрываю глаза.

– Хорошая девочка.... Крепкая, - приговаривает чей-то голос.

Со мной и ребенком проводят еще какие-то манипуляции, а потом Адам склоняется надо мной с нашей крошкой в руках.

– Покажи мне её.

– Яра... бля.... Она прекрасна!

– Потому что на тебя похожа?

Не понятно, на кого она похожа, но я буквально чувствую исходящую от нее энергетику Лютых.

Лютая девочка моя дочка. Их порода.

– Спасибо, родная, - шепчет муж, целуя меня во влажный лоб - Спасибо, Яська!

– И тебе спасибо!..

Потом мне разрешают поспать несколько часов, а когда я просыпаюсь, вижу в палате сидящего на стуле Литовского. Рядом с ним спящая в прозрачной люльке малышка. При этом одна рука Адама лежит на бортике кювеза, словно охраняя его, а второй он держит телефон, в котором прямо сейчас что-то читает.

Я поднимаюсь на локтях, и он тут же вскидывает на меня взгляд.

– Ты почему здесь?

– А где мне быть?

– Я думала, ты домой поехал.

Он поднимает на ноги, придвигает стул к кровати и подкатывает люльку.

– Я дочь сторожил.

Сложив губки бантиком, наша малышка крепко спит.

– Дай ее мне, - прошу тихо.

Осторожно вынув, Литовский укладывает ее на мои руки.

– Почти четыре кило, Яра!..

– Говорю же, вся в тебя.

– Как ты смогла родить её?! Я, блядь, в шоке!
– шепчет, ероша волосы на затылке.

Сама не знаю. Да и какая разница, если все закончилось благополучно? Склонившись над дочкой, осторожно прижимаюсь губами к нежной коже. Уже решили, что Танечкой назовем.

– Яська!...
– подавшись вперед, упирается лбом в мой, - Я пиздец как люблю тебя! Хочешь Луну с неба достану и к твоим ногам положу?

– Зачем?

– Все, что захочешь, но больше никаких родов!

– Чего?! Почему?...

– Я не допущу, чтобы ты еще раз через это проходила.

– Все через это проходят, Адам!
– смеюсь я, - И никто не умирает!...

– Ну, нахер!... Я сам пару раз чуть не отъехал. Больше никаких детей!

– Ладно. Обсудим это чуть позже.

Конец