Шрифт:
– Я не планировала возвращаться сюда. Хотела жить и работать в Европе.
– Отец заставил?...
– Да. А здесь он запретил мне даже думать о каком-то собственном деле.
Это был очень сложный разговор, больше похожий на скандал, чем на беседу. Папа сказал, что еле отбивает собственный бизнес от агрессии Лютых, чтобы ещё переживать за мой.
– Он считал, что мы станем воевать с женщиной?
– уточняет негромко.
Мы свернули на скользкую, полную препятствий, дорожку. Тема противостояния наших семей не та территория, на которой я чувствую себя уверенно.
Как выяснилось, я не знаю и половины того, что между ними происходило.
Очевидно, заметив моё замешательство, Литовский тоже откладывает столовые приборы, делает глоток воды из стакана и подзывает меня к себе.
– Иди сюда, Яра.
Я срываюсь с места в ту же секунду. Поспешно огибаю стол и седлаю колени Адама. Его ладони опускаются на мою талию, двигают ближе. Стягивающие мою грудь канаты как по волшебству исчезают. Дышать становится легче, и сомнений в том, что я поступаю неправильно, не остается совсем.
Я прижимаюсь к нему грудью и запускаю пальцы в волнистые пряди. Он успел принять душ перед ужином - они все ещё влажные и пахнут мужским шампунем. Так хочется зарыться в них носом и нюхать, нюхать, нюхать!...
Адам смотрит в мои глаза, а я ощупываю взглядом всё его лицо - лоб с двумя горизонтальными заломами, густые темные брови и невероятно густые, загнутые вверх ресницы. Разглядываю идеально прямой нос, широкие скулы, полные губы в обрамлении густой щетины и прихожу к выводу, что Литовский эталон мужественности и идеален для меня во всём.
Как у меня язык повернулся называть его уродом?! Как?! Я слепая идиотка!
– Скучала?...
– раздается у уха подхриповатый голос.
Волна жара ударяет в низ живота и растекается по внутренней поверхности бёдер. Между ног судорожно сжимается.
Стыдно признаться, что это случается, даже когда я просто о нём вспоминаю.
– Угу...
– Сильно?... М?...
Не хочу его шокировать, поэтому просто киваю.
– Как прошла твоя поездка?
– По плану. Всё отлично.
– Вас не было в городе?
Легко боднув под подбородком, Адам оцарапывает мою кожу жесткой щетиной и прижимается к ней горячими губами. Я замираю, боясь упустить хотя бы толику ошеломляющих остротой ощущений.
– Не было... Почему спрашиваешь?
– Так... просто....
– лепечу, отводя голову в сторону, чтобы ему было удобнее сводить меня с ума.
– Из-за пожара на складах твоего папаши?...
– произносит вдруг, - Думаешь, мы с Яном жечь ваши тачки ездили?
Мою плечи, спину и руки сковывает льдом. От стыда за собственные мысли и от того, что он эти мысли во мне разгадал.
– Не думаю, что это вы....
– Это не мы.
– Я уверена, что вы соблюдаете все договоренности.
Адам тянет меня к себе и, словно почувствовав мороз на моей коже, ведет по ней теплыми ладонями. Я срываюсь на мелкую дрожь.
– Не наш уровень, Яра...
– Что это значит?
– Твой отец не представляет для нас опасности, - поясняет, касаясь губами ушной раковины, - У нас нет мотивов вредить ему.
– Правда?
– Не веришь?...
– Верю!
– восклицаю жарко, - Верю, Адам!
Не сдержав порыва, обнимаю его за шею и покрываю поцелуями все лицо. Усмехаясь, он смотрит на меня из-под опущенных век.
– Переживаешь за него?...
– Не трогайте его, пожалуйста! Я очень прошу!...
– Мы не трогаем, Яра.
– Пообещай мне!
Отстранившись, Литовский хмурится, словно не уверен, что расслышал верно. Мне страшно, но безумно важно, чтобы он уступил - я приму это как доказательство его чувств.
Пожалуйста, пусть пообещает!
– Пообещать, что я никогда не причиню ему вреда?
– Да... умоляю.... Взамен я клянусь, что никогда в жизни не предам тебя!...
Адам словно всерьёз задумывается. Отведя взгляд в сторону, медленно поглаживает руками мои плечи. Я почти не дышу.
– Обещаю, - проговаривает наконец.
– Боже!... Ты!...
– судорожно всхлипываю, - Я так люблю тебя!
Глава 31
Ярослава
Вышагивая по родительскому дому, внимательно озираюсь. Не могу отделаться от чувства, что в нём что-то неуловимо изменилось. Меня не было здесь чуть больше двух месяцев, но такого ощущения я не испытывала даже после возвращения из Европы.