— Вот. — бормочет он, вкладывая телефон мне в руку и направляя фонарик на пол. — Нам нужно проверить выключатели. — говорит он через мое плечо, глядя на Рекса,

который кивает, уткнувшись в изгиб моей шеи. — Ты остаешься с Поппи. — говорит он затем, переводя взгляд на парня слева от меня. — Мы сейчас вернемся. — говорит он мне, постукивая скрюченным пальцем под моим подбородком.

Его телефон у меня в руке, я сжимаю его крепче, наблюдая, как они с Рексом пробираются сквозь толпу. Крики и смех становятся громче, и я опускаю взгляд обратно на свои ноги, когда Линкс занимает место Кинга впереди меня. Его черные кроссовки, манжеты джинсов — единственное, что я могу разглядеть.

— Мне очень жаль. — тихо говорю я, морщась от слабости в своем голосе. — Я должна была остаться, чтобы поблагодарить тебя. — я снова морщусь. — Я тебе благодарна, очень благодарна. За то, что ты сделал.

Задаваясь вопросом, звучу ли я вслух так же жалко, как в своей голове, я открываю рот, чтобы извиниться за свои дерьмовые извинения.

— Все в порядке. — говорит Линкс, прерывая мой стремительный ход мыслей. — Я… — он прочищает горло, привлекая мое внимание, и протягивает руку, сжимая мой затылок.

Его взгляд устремляется вверх, мои глаза встречаются с его красивыми золотисто — карими.

— На самом деле я понимаю тебя лучше, чем ты думаешь.

Мой взгляд скользит по его лицу, по его сильной челюсти, покрытой легкой щетиной. У него есть маленькая ямочка на подбородке, веснушка под правым глазом, еще одна, пониже на той же скуле. Он убирает руку с затылка, облизывает губы, заставляя их блестеть в тенях от моего фонарика. Теперь он под таким углом, чтобы я могла его видеть, убедившись, что он не ослепляет ни его, ни меня.

— Я не боюсь. — я снова сглатываю. — Я не каждый день такая. — стыдливо шепчу я, чувствуя, что мне нужно защищаться, убедиться, что он не думает обо мне плохо, как все остальные, кого я знаю.

Он пожимает плечами, но не отводит взгляда. Как будто знает, что на самом деле я говорю не всю правду, но не собирается обвинять меня в этом.

Мое лицо заливается краской еще сильнее, когда я понимаю, что его рука все еще на моем горле, рядом с учащающимся пульсом. Мне не нужно было говорить ему, что я лгунья, он и сам все это чувствует. Я опускаю подбородок, стискивая зубы.

— Поппи, все в порядке. — говорит он мне, и это успокаивает, но он тоже лжет.

Я качаю головой, все еще уставившись на свои ботинки, но ничего не говорю, чтобы вызвать правду. Он подходит ближе. Его кроссовки оказываются по обе стороны от моих ног, его грудь прижимается к моей, а рука слегка сжимает мою шею, когда другая обвивается вокруг поясницы.

— Я не рассказал им о том, что было в комнате. — тихо признается Линкс, его лицо так близко к моему.

— Почему?

Несмотря на то, что я непременно пойду утром в административное здание и попрошу поменять комнату, мне все еще любопытно, почему.

Его внимание сосредоточено на мне, темные глаза, скорее золотистые, чем карие, впиваются в мои собственные. Мне жарко, как будто я хочу снять слои, которые на мне сейчас надеты, и мне нравится чувствовать его кожу на своей. Предплечье обжигает обнаженную кожу моей поясницы, где он крепко обхватывает меня. Сплошные мускулы и тугая, теплая, загорелая кожа.

Бедра Линкса находят мои, как будто они созданы для того, чтобы слиться воедино.

— Я не хочу, чтобы они знали о ночи. — улыбается он, опуская взгляд.

— Ночи? — спрашиваю я, хмуря брови.

— Ночи, когда ты будешь полностью принадлежать мне, Сокровище. — хрипло произносит он, наклоняя подбородок.

Он двигает губами так, что они оказываются прямо над моими, не касаясь, дразня, заглядывая в глаза.

— Видишь ли. — он облизывает губы, ловя меня кончиком языка, заставляя меня отдаваться ему. — Мы всегда делимся. И так было всегда. С тех пор, как мы были маленькими детьми.

Опустив взгляд, он замечает мой рот, мои губы влажны от прикосновения его языка.

— Вообще-то, мы все заключили договор. Пообещав никогда не позволять девушке вставать между нами.

Я на автопилоте качаю головой, собираясь сказать, что никогда бы этого не сделала, но у меня нет возможности.

— Итак, после сегодняшней ночи, — его губы изгибаются в некоем подобии порочной улыбки. — когда мы разделим тебя, — он приподнимает бровь, наблюдая за моей реакцией. — Зажмем тебя между нами, — он проводит своими толстыми пальцами по моей спине. — Будем наслаждаться тобой, — выдыхает он мне в рот, приоткрывая губы от коротких, учащенных вдохов. — Но в общежитии..