Потерпи, принцесса.

Она облизывает губы. И это все, что нужно.

Мой рот прижимается к ее губам, и свободной рукой я сжимаю волосы на макушке ее головы. Другая все еще на ее подбородке, направляет ее голову то туда, то сюда, чтобы я мог запустить язык ее в рот. Он скользит по ее зубам, обхватывая ее собственный язык, прежде чем я втягиваю его в рот, постанывая от ее тихих, хриплых всхлипываний. Негромкие стоны спускаются по моим миндалинам, когда я проглатываю их с ее языка. Я прикусываю ее губу. Дразня пухлую плоть между моими сжатыми челюстями.

Она моргает, глядя на меня, когда я отпускаю ее губу и посасываю уголок ее рта. Доминирую над ней с помощью чего-то, что даже нельзя назвать поцелуем. Нет. Это нечто большее. Что-то, что я чувствую до кончиков пальцев ног.

Это похоже на что-то реальное.

И вот так я отрываюсь от нее. Прижимаюсь лбом к ее лбу. Мы обмениваемся вздохами. Мягкие, нежные стоны срываются с ее припухших губ, и я хочу трахнуть ее прямо здесь. Прямо сейчас. Сделать это реальностью. Показать каждому гребаному человеку в этой комнате, что она, блядь, моя.

Наша.

Это обрушивается на меня, как товарный поезд.

За этим нет никакой гребаной логики.

Химия сгущает воздух вокруг нас. Что-то глубокое и первобытное. Я хочу кусаться, царапаться и разрушать. Но я хочу сохранить ее. Защищать ее.

Я закрываю глаза, ведь все равно не могу видеть ее лица, потому что мое собственное слишком близко. Но я знаю, что она смотрит на меня, потому что я прикасаюсь к ней. Потому что я так ей сказал.

То, как маленькое "о" с придыханием вырывается из ее горла, заставляет мой член пульсировать от притока всей моей гребаной крови. Гнев, моя эмоция номер один на все времена, нигде не обнаруживается, даже когда я цепляюсь за него, роюсь в своем гребаном костном мозге. Кажется, что мое тело забыло, как становиться жестким, мышцы то напрягаются, то расслабляются. Но этот звук, "о", заставляет меня отступить. Медленно. Нежно. Что-то, чего я не уверен, что смогу показывать еще долго. Я вглядываюсь в ее глаза, эти пустые впадины, наполненные искрящимися сине-серо-сиреневыми звездочками.

Не думал, что когда-нибудь увижу кого-нибудь еще с таким серьезным выражением в глазах, как у меня когда-то, когда я был моложе. Нам пришлось стать старше. Год назад. Когда Линксу пришлось уйти.

Чтобы спасти его.

Напоминание, которое я повторяю себе ежедневно. Оно гремит в моих опустошенных внутренностях, пока не появляется хоть капля удовлетворения от того факта, что нам пришлось отослать его прочь. И это моя вина. Я не держал его под контролем. Не так, как должен был. Я должен был заметить. Должен был уделять больше внимания. Я до сих пор не понимаю, как ничего этого не видел.

Пока не стало слишком поздно.

Эта штука внутри меня, пойманная в ловушку и запертая за костями в моей грудной клетке, бьется о свои тюремные прутья. Глубинное требование заменить эту холодность чем-то большим.

Я защищаю своих мальчиков. Они меня. Но я никогда не хотел приближать к себе кого-то еще.

До сих пор.

Зная о ней не больше, чем то, что у нее красивое имя для умирающей души, я уже чувствую, что этого достаточно.

Но это дерьмо, прямо здесь, и это грязно. Это больше, чем риск, это может быть гребаное самоубийство. Но я уже чувствую, что оно того стоит.

Когда я отстраняюсь еще больше, вдыхая воздух, который не наполнен ее влажным, учащенным дыханием, ее глаза перебегают с одного на другого. Я понимаю, для чего на самом деле было это мягкое, с придыханием "о".

Линкс и Рекс.

Их руки повсюду на ней, зажатой между ними, их рты друг на друге. Клацая зубами, они пожирают губы друг друга. Почти так же, как я пожирал ее.

Я позволяю ей смотреть, наблюдать за ними так же, как наблюдаю за ней, ее кожа головы горит под моими пальцами, запутавшимися в ее волосах, я усиливаю хватку.

Не в силах сопротивляться, я опускаю свое лицо обратно к ее, кладу подбородок на плечо Линкс и облизываю губы, смотря на нее сквозь чернильные ресницы.

— Тебе это нравится, принцесса? — рычу я, и понимающая ухмылка появляется на моих губах.

Ее внимание возвращается ко мне: красивые черты лица, пухлые губы, темные брови над светлыми глазами. Она кивает, облизывая губы, и снова оглядывается

на них. Рекс целует ее в скулу, в то время как Линкс проводит языком по уху Рекса.

— Тебе нравится на них смотреть? — спрашиваю я ее, в горле пересохло.

Она снова кивает головой.

— Слова, принцесса. — требование гремит во мне.

— Да. — тут же отвечает она, жаждущая этого, их, меня. — Да, мне нравится наблюдать за ними.

— На кого тебе нравится смотреть?

— На Рекса и Линкса. — говорит она быстро, с придыханием, пьяняще, звук доходит прямо до моего члена.

Черт возьми, эта девушка как доза героина.

Я стону одновременно с ней. Язык Линкса в ухе Рекса, а язык Рекса в ухе Поппи, но ее глаза прикованы ко мне.