Я фыркнула.

— Ты их шантажируешь?

— Все средства хороши, когда речь идет о братьях, милая. — он перевернулся на бок и поцеловал меня в лоб. — Я хотел поговорить с тобой на всех этих чёртовых праздниках. Надеюсь, ты это понимаешь.

Моё лицо вспыхнуло.

Я этого не знала, но понемногу начинала верить.

Потребуется время, чтобы переварить правду, которую он мне сказал, но Зандер сказал правду. А это уже кое-что значит.

— У тебя ведь нет от меня других секретов?

— Только те грязные вещи, которые я хотел бы сделать с твоим телом.

Мое лицо вспыхнуло огнем, и я шлепнула его по руке. Он рассмеялся, и я не смогла сдержать крошечной улыбки в ответ.

— У меня нет других секретов, которые я специально храню, милая. Если я что-нибудь вспомню, то скажу. Я прожил слишком долго, чтобы всё моё грязноё бельё сразу всплывало в памяти.

В это я тоже могу поверить.

— Стоит ли мне спросить, сколько тебе лет? — поинтересовалась я.

Он усмехнулся.

— Наверное, лучше не надо.

Мои губы изогнулись в улыбке.

Его рука медленно скользила по моему животу, поднимая футболку до линии бюстгальтера, чтобы он мог коснуться моёго обнаженного живота. Моё тело сжалось, но это было так приятно, что я не осмелилась попросить его остановиться.

— Расскажи мне что-нибудь, чего я о тебе не знаю.

Я уставилась в потолок.

Я многого ему не рассказывала. О моей семье. О моём образовании. О моём детстве. О моих студенческих годах.

— Что ты знаешь такого, чего я и сама тебе не говорила? — спросила я, вместо того чтобы выбрать что-то случайное.

— Только то, что я слышал от Татум о ваших делах. Она не распространялась о тебе, когда я интересовался.

— Она поняла, что мы потенциальная пара, в первый же день, когда ты принёс мне контейнер со льдом, полный крови, — сказала я. — Она думала, что я поняла, что что-то в этом есть, поэтому ничего не сказала. Не уверена, хотела бы я это услышать или нет.

— Ты бы в гневе избегала меня.

Я улыбнулась, мне стало приятно его прикосновения.

— Наверное.

— Ты ещё не рассказала мне свой случайный секрет.

Я могла рассказать ему о своей семье.

Могла бы признаться, через какое дерьмо мне пришлось пройти.

Это могло бы сблизить нас и побудить меня больше ему доверять.

Но говорить правду было… трудно.

Поэтому я начала со слов:

— Предпочитаю яйца, сваренные вкрутую.

Он моргнул.

— Я уже несколько недель готовлю тебе яичницу, Майлз.

— Я злилась на тебя.

— Ты настолько чертовски упряма, что даже не сказала мне, как предпочитаешь готовить яйца? Мы должны это исправить.

— Я добавлю это в список. Более сглаженные разногласия и честность в вопросах еды, даже если разногласия не сглажены, — сказала я.

— Не забудь о том, что мы больше не будем следить друг за другом.

Я фыркнула.

— Хорошо сказано. — на мгновение воцарилось молчание, прежде чем я спросила: — Ты знаешь о том, что наша сеть расширяется?

— Нет.

— В ближайшие шесть месяцев я открою несколько новых точек. Думаю, всё получиться удачно.

— Чёрт, ты только взгляни на себя. — он слегка сжал меня, и мои губы изогнулись в улыбке. Когда он попросил рассказать подробности, я ответила на все его вопросы. А когда у него закончились вопросы, я почувствовала себя чертовски близкой к нему.

Когда разговор закончился, он снова поцеловал меня в лоб, продолжая водить пальцами по моему животу.

— Ты ведь знаешь, что я вижу твое возбуждение? Но не знаю, можно ли это назвать секретом.

— Это не секрет. Татум рассказала мне об этом. Случайные факты, которые мы не знаем друг о друге, неизбежны.

Он кивнул.

— Просто хочу убедиться.

— Она как-то говорила, что ваши крылья и хвосты являются эрогенными зонами. Покажешь мне?

Зандер усмехнулся.

— Теперь перейдем прямо к делу, да?

Моё лицо вспыхнуло.

Его ухмылка увеличилась.

— Демонические формы мы бережем для наших пар, поэтому ко мне так никто не прикасался. Это интимно, и можно сказать, что я, скорее всего, кончу. Если тебя это устраивает, когда ты будешь питаться от меня, я позволю тебе потрогать мои рога или хвост. Мои крылья слишком чувствительны. Ты не сможешь прикасаться к ним, пока я не окажусь внутри тебя.