Шорохи и шепот детей эхом отдаются в огромном коридоре, оставляя во мне успокаивающее чувство. В этом месте есть что-то чистое и прекрасное. Как будто это было построено, чтобы показать всем, что невинность все еще существует. Чем больше я смотрю, тем больше понимаю, насколько архитектура похожа на церковь, в которой нас обоих держали в плену. Максвелл построил его для детей, но в глубине души хотел наказать себя, наслаждаясь воспоминаниями.

— Ты в порядке? — спрашивает он с ноткой беспокойства в голосе. — Я киваю, не произнося ни слова в ответ. — О чем вы так долго говорили с моей матерью?

— Ничего. Я просто помогала ей с едой.

— Это чушь собачья, и ты это тоже знаешь. Что ты ей сказала?

— Если ты думаешь, что я говорила о том, что ты относишься ко мне как к своей личной шлюхе, то не переживай. Я не разрушала твой идеальный образ перед ней. Просто забудь об этом и смотри шоу, — сердито шепчу я, скрещивая руки на груди и глядя вперед, пока не отвечая на его вопросы. Когда свет гаснет, всеобщее внимание возвращается к сцене. Шоу начинается с двух хлопчатобумажных кукол, наряженных девочками, пока рассказчик рассказывает их историю.

— Жили-были две сестры, — раздается пронзительный женский голос из глубины сцены. Просто услышав слово "сестры", я начинаю чувствовать себя еще более виноватой. — Они жили в прекрасном дворце как принцессы. Их любили король и королева. — Несколько детей впереди радостно хлопают в ладоши, в то время как я чувствую невидимую стену, погружающую меня в старые воспоминания. Мы с Реей никогда не жили жизнью принцесс. Наши жизни начались с мрачного путешествия, к которому мы не были готовы.

— Они жили счастливой жизнью вместе, но однажды на их королевство напали. — Зрители ахают, когда огонь, сделанный из красной хлопчатобумажной одежды, движется. Мое дыхание становится прерывистым, когда воспоминание о том, как нас с Реей пытали наши приемные родители, заполняет мой разум. Я крепко сжимаю скамейку, так что чувствую, как вздуваются вены на моей коже.

— Король был так обеспокоен, что не знал, что делать. Но потом… — Вокруг раздается стук лошадиных копыт, когда две девочки-куклы скачут верхом на лошадях с деревянными мечами. Дети снова зааплодировали, когда поняли, что принцессы будут сражаться в своих собственных битвах. Точно так же, как это сделали мы с Реей.

— Две принцессы пришли и сражались за свое королевство. Надирали задницы плохим людям. — Дети от души рассмеялись. Даже взрослые присоединяются к ним с легким смешком, но вся атмосфера заставляет меня задыхаться.

У шоу наверняка будет счастливый конец. Но как же я? Как же Рея?

А как насчет Максвелла?

Если бы я знала правду раньше, я бы убедила в этом и Рею. Теперь слишком поздно. Слишком поздно.

Недолго думая, я встаю со скамейки и выхожу на улицу. Я замечаю, что несколько человек поглядывают на меня, но мне все равно. Больше нет.

Я прерывисто вздохнула, чувствуя, как внутри все переворачивается. Я прижимаю ладонь к животу. Он искал меня… Максвелл искал меня, но сдался.

Он вот так просто сдался.

Он женился и двинулся дальше, правя своим королевством. Я исчезла из его воспоминаний, и он позволил этому случиться. Он действительно позволил этому случиться.

— Элиша? Что случилось? — Я слышу тревожный голос Максвелла позади себя, но не оборачиваюсь. Я не могу смотреть ему в лицо. Не после того, что я услышал.

— Просто оставь меня в покое. Иди в дом.

Он стоит передо мной, нахмурив брови.

— Что случилось, Элиша? Расскажи мне.

Его рука лежит на моем плече, но я вырываюсь из его хватки.

— Не прикасайся ко мне.

Он хмурится.

— Почему ты вот так сбежала? Что, черт возьми, произошло? Просто скажи мне.

Слезы угрожают потечь по моим щекам, но я высоко держу голову, оставаясь сильной снаружи, даже несмотря на то, что правда сокрушает меня изнутри.

— Почему тебя это волнует? Я просто твоя рабыня, верно? — Я сильно толкаю его в грудь, наблюдая, как подрагивает его подбородок от зарождающегося гнева и разочарования. — Почему тебя должно волновать, что чувствует твой раб? Почему тебя вообще должно волновать, беспокоит меня что-то или нет? Скажи мне, почему? — Он молчит, пока его холодный взгляд встречается с моим. — Просто скажи мне правду один раз, Максвелл. Почему тебя должно волновать, что я чувствую? — Я ненавижу себя за то, что это звучит так, будто я умоляю его дать мне ответ, но это сводит меня с ума… Скрытая правда причиняет мне боль день за днем, и я больше не могу этого выносить.

В этот момент открывается дверь, и по выражению лица Максвелла становится ясно, что Кэтрин, должно быть, заметила наше отсутствие.

— Все в порядке? — спрашивает она.

Я смаргиваю слезы и вежливо улыбаюсь ей.

— Все в порядке, мама. Не волнуйся.

Гребаный лжец.

Она смотрит на меня с беспокойством, написанным на ее лице, и обнимает меня за плечо.

— Что-то не так, Элиша?

Я киваю.

— У меня просто болит голова. Я плохо спала прошлой ночью.