— Нет! Пожалуйста, не делай этого! Не причиняй ему вреда, — умоляет она.

Я изо всех сил прижимаю ее к себе.

— Отпусти ее, черт возьми, — предупреждаю я и пытаюсь ударить его ножом по руке.

Но я чувствую сильный удар ногой в лицо, заставляющий мое тело перекатиться по снегу, испытывая головокружение и растерянность. Я теряю контроль.

Мужчина хватает ангела за шею, прижимая к своему телу и приставляя кончик ножа к ее шее.

— Нет… — Я едва могу говорить или видеть.

— Уведите ее, — приказывает мой дядя, и мужчина делает то, что ему говорят, без дальнейших вопросов. Он перекидывает ее через плечо и собирается уходить.

— Нет! Отпусти меня! Отпусти меня! Нет! — Она снова и снова бьет его по спине, наступая ногами ему на грудь, но это не останавливает этого монстра от того, чтобы забрать ее.

Мой дядя опускается передо мной на колени, крепко сжимая мою челюсть с холодным, как лед, взглядом.

— Каков отец, таков и сын. Упрямый, как всегда.

Я снова пытаюсь встать, но он сильно толкает меня обратно.

— Ты действительно думаешь, что сможешь драться со мной в таком состоянии? — спрашивает он, хихикая себе под нос.

— Я буду сражаться с тобой до последнего вздоха, если понадобится, — я едва выговариваю свои слова шепотом.

— Даже твоя судьба так же слаба, как и ты, мальчик, — он показывает свой пистолет и приставляет его к моему лбу, — Одно нажатие, и твоя душа навсегда покинет твое тело.

Я слышу, как мой ангел хнычет и кричит, вырываясь из хватки своего похитителя.

— Не причиняй ему вреда, пожалуйста. Я умоляю тебя! Возьми меня, пожалуйста.

Слезы текут по ее лицу, окрашивая нос и щеки в красный цвет.

Мой дядя хмуро оглядывается через плечо, затем снова смотрит на меня.

— Ты пошел на весь этот риск ради чего? Чтобы спасти эту шлюху? — Изумление, ясное, как дневной свет, в его тоне. — Ее трахал каждый мой мужчина. Я думаю, что я тоже увлекся ею. Такая девушка, как она, определенно не стоит того, чтобы ради нее жертвовать своей жизнью, мальчик. — Он громко смеется, в то время как моя хладнокровная кровь начинает кипеть от ярости и мести. — Если бы только мой брат мог видеть, в какого слабака превратился его сын.

Я сжимаю челюсть и кулак, придавая своему дяде вызывающее выражение.

— И я бы хотел, чтобы мой отец видел, какой трус его брат, — рычу я со слабой усмешкой.

Его улыбка исчезает за считанные секунды и сменяется свирепостью. Он сжимает мои волосы в кулаке, задевая корни.

— Что, черт возьми, ты сказал, мальчик?

На этот раз я хихикаю.

— Неудивительно, что мой отец избавился от тебя. Такой человек, как ты, который боится даже драться с мальчиком, определенно не стоит того, чтобы приближаться к трону моего отца.

Я плюю ему в лицо, наблюдая, как слюна стекает по его челюсти. Его взгляд становится чудовищным, как будто он изо всех сил старается не убить меня прямо здесь и сейчас.

— Ты убьешь меня, просто нажав на спусковой крючок, а потом будешь хвастаться этим перед своими людьми. Но мы с тобой будем знать, что ты выбрала трусливый вариант только потому, что у тебя не хватает смелости даже подраться с парнем.

Он рычит, прежде чем ударить меня по щеке, заставляя меня споткнуться.

— Ты гребаный кусок дерьма! — орет он, когда я слышу шарканье его ног, когда он встает. Его тень нависает надо мной, и я перекатываюсь на спину, пытаясь снова встать. Я быстро прячу нож, чтобы он не заметил.

— Ты, блядь, хочешь подраться? Тогда давай сделаем это. Если мне придется разорвать тебя на части голыми руками, то так тому и быть, — угрожает он.

Отталкиваясь от заснеженной земли, я встаю на поврежденную ногу, мои шаги шаткие, но по нервам пробегает решимость. Решимость к свободе. За свободу для моего ангела.

От ярости мое тело согревается, несмотря на холодный ветер, покалывающий кожу. Он осмеливается прикасаться к ней своими недостойными и нечистыми руками. Но, прежде всего, он один из многих, кто больше всего запятнал ее дух. И за это он заплатит своей кровью. Своей прогнившей душой.

С громким ревом, эхом разносящимся по лесу, я несусь к нему своими нетвердыми шагами, собираясь ударить его в живот. Но он легко уклоняется и держит меня за запястье, прежде чем выкрутить его. Я стону от невыносимой боли, но это не мешает мне свободной рукой нанести удар туда, куда я целился раньше. Он хрюкает от моего неожиданного сильного удара.