Лоуд тяжко вздохнула:

— В этом и главная проблема, коллега. Видимо, последствия контузии. Мы претерпели весьма досадное крушение…

Болеющий оборотень изложила ситуацию — как обычно, категорически привирая в деталях, неназойливо подталкивая собеседника к созданию заведомо ложных версий и выводов, злонамеренно путая, и оставляя прозрачным лишь ключевой вопрос.

Научно-медицинская беседа пошла глубже и шире. Маг Коровал оказался не только Проницательным, но и на удивление чистосердечным для своей мутной профессии. Не скрыл, что возникший вопрос не по его части — сам Коровал получил диплом по профилю Дворцово-Хозяйственная магия, да и случилось это достаточно давно, порядком отстал от современных достижений научно-магической мысли. Тем не менее совет дал, и довольно уверенно.

…— Только Лапута! Поверьте, коллега, в этой части Беззвездного Архипелага только там можно получить серьезную консультацию по оккультной парагуманоидной медицине. Конечно, нет никакой уверенности, что пустят на Закрытый Остров и действительно займутся вашим вопросом. Вы ведь знаете тамошнюю Академию Королевских Наук, увы. Еще весьма славился в нашем научном сообществе заслуженный маг-доцент Ланцетус, но трагически погиб шесть лет назад.

— Как?! Ланцетуса больше нет с нами?!

— Увы. Отравлен у себя на Соме, во время Алмазного бунта.

— О боги, отравлен?! Какая низость, травить доцента-мага! Куда катится этот Архипелаг?! — Лоуд безутешно закрыла руко-лапой свое мордо-рыло.

— Жуткие времена. Отравили, причем в совершенно селянской, местечковой манере, как какого-нибудь банального властителя. Еще и сожгли лабораторию вместе с замком. Погибла вся знаменитая таксидермическаяколлекция Ланцетуса.

— Истинная трагедия для науки, — признала Лоуд, ненавидящая всех чучельников и вивисекторов даже сильнее, чем электроудочки и наркотики.

Укс краем глаза наблюдал за воровкой-пистолетчицей. Та помалкивала, но с интересом слушала разговор достойных ученых. Или притворяется на удивление ловко, либо действительно имеет некоторое образование и понимает, о чем идет речь. Скорее второе, вполне сочетается с фактом обладания артефактного оружия типа «Вольтера». Впрочем, и так понятно, что непроста девица. Кажется, она старше, чем выглядит на первый взгляд. Но это не принципиально, важнее то, что у нее определенно имеются запасные патроны. Напрасно ей пистолет отдал. Запросто стрельнет в затылок, она злопамятная, хотя из скромности не подает и вида. Вообще-то это нормально, но слегка неприятно, поскольку…

Додумать Укс не успел, поскольку наверху начали отпирать дверь склепа…

Научно-воровская команда действовала слаженно. Маг указал направление, Лоуд цапнула и задула лампу, Укс и девица слегка столкнулись, хватая багаж. Укс придержал девушку:

— Второй саквояж я возьму.

— Благодарю. Вы бы бросили ваши палки.

— Это реквизит для представлений, нам нужно как-то кормиться, — прошептал Укс, направляя девицу к тайному ходу. Впрочем, она и сама уже шустро ползла между надгробиями.

Сверху упал свет факелов, по ступеням затопали сапоги. Донесся голос стражника:

— Пусто здеся.

— Всё осмотри! — приказали сверху. — Каждый угол алебардой прощупай, как нам приказано, так и проверяй.

О, знакомый голос. Красавец усач-десятник пожаловал. Лоуд наверняка в восторге.

Стражник неуверенно затоптался на ступенях:

— Да что щупать? Упокоение же. А вот как оскорбим души покойных Их Светлостей?

— Ты, вонючка трусливая, опасайся разгневать живых Светлостей! — рявкнул десятник. — Понаберут вас, неучей, на окраинах, вечно от пустых предрассудков трясетесь.

— Да где же я трясусь… — забормотал стражник и сделал шаг назад. Взгляд его был прикован к валяющемуся на надгробье плащу — наверняка плотная ткань в неверном свете факела шевелилась, и, не исключено, что пыталась ползти к живой добыче.

Укс скорчился за надгробьем, низкий тайный ход был рядом — секретный камень отодвинут, там чуть ощутимо шевельнулось, и Лоуд едва слышно прошептала:

— Это наш дружок явился-то.

— Он.

— Нужно попрощаться.

— Нужно. А маг с этой…? Сбегут же.

— Куда они денутся без фонаря и света? Ход кривой, кресало у меня, зажигалка у тебя. Проявят благородство, подождут нас и фонарь. А нам здесь не попрощаться — неучтиво.

Лоуд была права. Прощать обиды — несерьезный и легкомысленный подход, в научном сообществе такое категорически не приветствуется. Здесь все же островная интеллигенция собралась, а не какие-то толстовцы несерьезные.

На лестнице ругались:

— Доложу начальнику, он с тебя жалование удержит, нам не девки пугливые, а стражи нужны, — гремел усач-десятник, оскорбляя торжественную тишину и покой усопшего герцогского рода.