При упоминании Теодоро, на её лице невольно появилась улыбка. Этот грузный и даже тучный мужчина в годах заменил ей отца, после его гибели. Он опекал и оберегал Сильвер как зеницу ока и всегда называл «Принцессой».

— Давно вы, два извращенца, подглядываете за мной во время встреч с Юджином? – спросила она чуть нахмурившись.

Она не злилась, но определённые границы нужно было провести сразу же, чтобы потом не было проблем.

— Без обид, Соболь, но ты слишком важна для нас и нашего отряда, чтобы терять тебя из-за кого-то со смазливой мордашкой и большим членом, – ответил Пол чистую правду.

Сильвер задумалась. Недавние слова Ниссы про «гены» заиграли совсем другими красками в свете новой информации, но что делать с полученной информацией пока было непонятно. Да и нужно ли было что-то делать тоже оставалось неясным.

— Ладно, поняла тебя, Паладин, – произнесла Сильвер. – Но не нужно больше так делать. Мы его уже проверяли и там нет ничего важного.

— Кроме его странной дружбы с Викторией фон Дум, – ответил Пол. – Дружбы без секса. Он вообще первый, кого эта дамочка со своим мужем не попытались вовлечь в свои сексуальные игры.

— Наверное это потому, что Юджин и сам кого хочешь может куда угодно вовлечь, – хмыкнула она. – Ладно, я всё приняла к сведению, но, если вновь будете за мной следить, я вам обоим головы поотрываю. Меня хорошо слышно, Теодоро?

— Просто прекрасно, принцесса, – отозвался из динамиков стереосистемы басовитый голос пожилого человека.

— И? – протянула Сильвер.

— И я обещаю не следить за тобой, когда ты веселишься со своим мальчиком-игрушкой и его партнёршей, – быстро дополнил Теодоро.

— Ты там не скрестил пальцы на руках и ногах, старый извращенец? – хмыкнул Пол.

— Bastardo (итал. ублюдок), – выдал экспрессивно побратим её отца в ответ на итальянском. Он всегда, когда злился, возвращался к родному языку. – Ciucciami il cazzo (итал. отсоси у меня)! Che cazzo vuoi, cazzo di caccare (итал. какого чёрта тебе надо, ср*ный член)?

— Всего лишь честности, Culone (итал. жирная задница), – со смешком ответил её заместитель.

— Fottiti (итал. пошёл на х*й)! – зло донеслось от второго заместителя «Дикой стаи».

— И всё же, Теодоро? – вмешалась в эту перебранку Сильвер.

— Без скрещивания пальцев…

— На руках и ногах? – уточнила она.

— Без скрещивания пальцев на руках и ногах я обещаю не следить за тобой, когда ты веселишься со своим мальчиком-игрушкой и его партнёршей, – пообещал Теодоро.

— И даже когда я одна только с Юджином или только с его подружкой, – на всякий случай уточнила глава «Дикой стаи», заработав удивлённый взгляд от своего первого заместителя.

— Да, обещаю, что и в этих случаях не буду следить за тобой, принцесса, – пообещал второй заместитель, после чего раздался щелчок, показывающий, что тот отключил переговорное устройство.

— Обиделся, – констатировал очевидное Пол.

— Да, – согласилась Сильвер. – Мне-то он ничего не сделает, только ворчать и канючить будет, а вот на твоём месте я бы была осторожней. Может быть так, что ты проснёшься с динамитной шашкой в заднице и сделаешь это от её взрыва.

— Лучше Си-Четыре, – тут же вновь подал голос Теодоро. – Компактнее и удобнее.

Затем вновь раздался щелчок и наступила абсолютная тишина в эфире.

— Он же это не серьёзно? Да? – уточнил Пол, бросив на неё короткий и немного обеспокоенный взгляд. Буквально взрывной характер Теодоро уже давно стал притчей во языцех среди всех наёмников Европы, а то и всего мира.

В ответ Сильвер лишь пожала плечами с хитрой улыбкой на лице.

— Je m’en fous (фр. мне насрать), – деланно безразлично произнёс наёмник на французском и вновь сосредоточил всё своё внимание на дороге, не обращая внимание на довольный смех своей пепельноволосой начальницы.

***

— И как ты обеих? – продолжила допытываться Мэри Джейн, когда все занятия у них в университете закончились и они вместе шли по коридорам главного корпуса.

Последней парой у них обоих была «Импровизация». Вела это занятие невзрачная с виду женщина средних лет, но вот огонь в её серых глазах за небольшими и стильными очками мог напугать любого неподготовленного студента.

Миссис Дебра Уиллроуз, как звали женщину, одевалась неброско, но в дорогую и качественно пошитую одежду спокойных тонов, а на голове с каштановыми волосами всегда собирала строгий пучок на макушке. Черты лица были неприметными, но правильными. Тонкий, породистый прямой нос с небольшой горбинкой, чуть узкие губы, острый подбородок, ничего особенного, но стоило только ей войти в роль и начать объяснять предмет студентам, как происходила волшебная метаморфоза. Она словно расцветала и магнитом притягивала к себе взгляды всех окружающих, независимо от пола. Наверное этим, а ещё прекрасно подобранным материалом, можно было объяснить такую популярность курса по импровизации.