— Какие же это сплетни? — пожал плечами Наливайко. — Я точно тебе говорю, эта царственная особа так глядела на нашего Александра Ивановича когда мы вошли, что там явно что-то намечается…

— Все, заткнись, — отмахнулась Наэма от здоровяка и улыбнулась мне, открывшему в этот момент глаза. — С возвращением, шеф, вот вы и опять с нами.

Я в свою очередь тоже попытался улыбнуться, когда снова увидел перед собой своих товарищей:

— Вы все еще здесь? Сколько времени я был в отключке, господин Гратеберг?

— Около получаса адмирал, и это очень хорошо, — радостно произнес врач, продолжая следить за показаниями на мониторе капсулы. — Данные с датчиков указывают на то, что отторжения вашим организмом регенерирующих клеток больше не происходит. Все, процесс выздоровления идет полным ходом, и уже через стандартные сутки вы сможете встать и сделать первые шаги…

— Никаких первых шагов, — командирским тоном произнес я, обращаясь к своему главному врачу. — Я приказываю вам, господин Гратеберг, поставить меня не просто на ноги за несколько ближайших часов, а сделать так, чтобы я снова мог сражаться в ближнем бою. Не жалейте ваших «живых» клеток, не жалейте обезболивающих и тонизирующих препаратов, не знаю что там у вас еще есть в наличии… Но надо сделать так, чтобы я не потерял сознания и мог держать саблю во время поединка…

— Это невозможно, — отрицательно покачал головой начмед. — Ни один из препаратов не сможет этого сделать. Вы еще как минимум двое суток будете передвигаться только с помощью ваших друзей, либо медперсонала. Как бы вы не желали вступить в поединок, господин контр-адмирал, этого у вас сделать не получится. Вы, конечно, можете взять в руки свою любимую саблю, но в этом случае ваш противник разрубит вас пополам, либо заколет уже через пару секунд.

— Я приказываю вам…

— А я говорю вам правду…

— Я не могу не выйти на поединок, — заметался по кровати я, пытаясь встать. — Вы не понимаете, я дал слово офицера, и время дуэли уже определено…

— Александр Иванович, тебе нужно успокоиться, — Яким принял эстафету у Таисии Константиновны, став на время сиделкой у койки больного.

Здоровяк силой снова уложил меня на кровать, благо Наливайко для этого требовалось лишь опустить свою огромную ладонь мне на грудь, и я уже не мог пошевелиться.

— Одно из неудобств регенерирующих клеток, заживляющих ваш организм, это то, что некоторое время раненый чувствует такую сильную слабость, что просто физически не может даже долго сидеть и разговаривать, а не то чтобы ходить или тем более сражаться, — пояснил мой начмед. — Вам нужно смириться с этим, господин командующий…

— Слушай, дружище, ничего ведь страшного не произойдет, если ты отрубишь голову этому засранцу Верешу на несколько дней позже намеченного срока, — попытался успокоить меня, Яким. — Ты же не отказываешься от дуэли, а просто переносишь ее на более поздний срок. Мне-то можешь не говорить, какие правила существуют в Кодексе. Да, не спорю, что много раз нарушал их, но я и никогда не клялся соблюдать досконально все эти положения… Так вот, я точно знаю, что если один из поединщиков физически не может участвовать в бою, но не отказывается от участия в нем, то это не приравнивается к поражению. Наэма, скажи хоть ты что-нибудь нашему упрямому адмиралу!

— Я лишь могу подтвердить слова здоровяка, шеф, — в свою очередь кивнула девушка. — Несколько раз в своей практике я переносила дуэли из-за подобных проблем. Это нормально… Да вы все это лучше меня знаете, так как за свою жизнь отправили на тот свет не одну сотню бедолаг!

— Сейчас для меня подобное не приемлемо, — упрямо сказал я, отодвигая от себя руку Якима.

Я снова попытался сесть на кушетку и теперь это у меня получилось. Несколько секунд я боролся с головокружением и тошнотой, но быстро пришел в себя и снова улыбнулся.

— Понимаю вас, ребята, и ваше беспокойство за мою жизнь, — сказал я, ласково посмотрев на Якима, Наэма и Гратеберга. — Но вы же знаете мои принципы, а так же прекрасно знаете, что все равно не сможете мне помешать сделать то, что я намереваюсь…

— Ох, тяжело мне с вами обоими, — вздохнула Наэма, подходя к моему помятому, продырявленному в нескольких местах ратнику, лежащему тут же на полу рядом с моей медкапсулой. — Один — глупый, другой — упрямый…Как я вас терплю до сих пор, не понимаю? Ну, хорошо, Александр Иванович, если вы уж и впрямь решили драться с этим лейтенантом то возможно, ваш бронескаф хоть частично поможет вам в этом деле. Ратник все-таки пятисотой модели, не как у нас с тобой Наливайко, — Наэма ударила по пластинам собственной брони. — Хотя, не уверена, что данные латы, похожие со стороны на решето, смогут прибавить вам каких-либо дополнительных бонусов в дуэли.

— А вот это мы сейчас и проверим, — уверенно сказал я. — Помогите надеть на меня пояс… И вы увидите, что сервоприводы доспехов легко сумеют компенсировать физические недостатки их владельца…

— Да, это так. Но нужно не забывать, что ратник на лейтенанте Вереше той же пятисотой модели, — вставил слово Яким Наливайко, вспоминая бронескаф командира «щитоносцев», — в этом-то и главная проблема…

— Я опасаюсь за жизнь нашего командующего, — в это время прошептал Гратеберг на ухо Наэме. — Существует ли какой-либо выход из данного тупика? Можете ли вы драться вместо контр-адмирала Василькова на дуэли?