Зайдя в обветшалый и пропахший сыростью подъезд, я поднялся по лестнице на третий этаж и двинул по коридору мимо дверей, смотря по сторонам в поисках нужной. Долго эти поиски не продлились. Искомая дверь нашлась прямо в самом конце, чуть-чуть не доходя до, если верить сильной сырости и запаху дешёвого мыла, общих душевой и туалета.

Ещё раз сверился с записью в телефоне. Номер пятьдесят два. Всё верно. Постучал и принялся ждать.

С той стороны покрытой потрескавшейся краской деревянной двери раздался шум шагов. Щелчок замка. Одного. Второго. Дверь со скрипом чуть приоткрылась на петлях. Ровно на столько, на сколько позволяла дверная цепочка. При узкой щели появился одновременно затравленный и испуганный взгляд уже знакомых мне зеленых глаз.

— Александр?

— Это я, Лиза, — стараясь говорить, как можно мягче произнёс я. — Я звонил вам сегодня. Можно я войду?

Ответила она не сразу. Несколько секунд просто смотрела на меня сквозь приоткрытую щель между дверью и косяком…

— Вы один? — спросила она наконец с какой-то иррациональной тревогой в голосе.

— Да. Один.

— Хорошо… ладно.

— Я зайду?

— Д… да. Да, конечно.

Дверь прикрылась. Раздался тихий лязг и звон цепочки. Затем дверь открылась снова.

— Заходите, — не громко произнесла Лиза, отходя в сторону.

Мда-а-а. Как тут всё здание ещё не обнесли-то? Входная дверь, похоже, вообще была межкомнатная. Из тех, которые имеют самую низкую цену в каталоге и всегда продаются с большой скидкой, как «самое лучшее предложение». Тонкая и чуть ли не из картона сделана. Такую можно с ноги выбить и никакие цепочки не помогут.

Зайдя внутрь, я осмотрелся. Небольшая комната, три на четыре метра. С боку ещё одно крошечное помещение. Что-то вроде кладовки. Последний раз ремонт тут делали, наверное, еще в те времена, когда Разумовские на свете жили не тужили. Пожелтевшие обои на стенах. Пол покрытый дешёвым и затёртым линолеумом. Всё здесь выглядело старым и ветхим.

Общую ситуацию несколько спасало открытое окно, приносившее немного свежести в затхлую атмосферу.

— Вы смогли получить список других детей? — услышал я вопрос за моей спиной и поморщился от того, сколько надежды прозвучало в её голосе.

— Нет, — покачал я головой, поворачиваясь к Котовой. — Мне жаль, но не смогли.

— Н…но вы же уверяли меня в том…

— Лиза, они предоставили документы в которых говориться о вашем нестабильном психическом состоянии, — перебил я её. — Это правда?

На самом деле сейчас я уже не сомневался в том, что это правда. Лаврентьев не показался мне человеком, который будет блефовать столь отчаянно. Да и что толку. Он руководствовался своей целью — защитить место, которое было ему дорого. А для этого было достаточно просто сказать правду.

И судя по бешеному всплеску её эмоций, всё было именно так.

— Что?

— Он показал медицинские отчёты, где говорилось о вашем… о ваших проблемах с психикой, — повторил я. — Почему вы ничего не сказали нам об этом?

— Нет. Нет, нет, нет, — зашептала она, поднеся пальцы к губам. — Нет, это глупость какая-то…

— Лиза, это правда?

— Нет. Они это выдумали… я же говорила вам о том, что они с нами делали и…

— Лиза! — резко произнёс я и увидел, как девушка испуганно вздрогнула от звука моего голоса. — Ты принимаешь какие-либо лекарства?!

Котова не ответила. Она лишь мотала головой из стороны в сторону, будто я только что обвинил её в какой-то глупости. И, при это её эмоции прыгали из одного состояния в другое. Так резко, что я едва успевал хвататься за них.

Страх.

Стыд.

Злость.

Снова страх.

За ним радость и возбуждение. Удовлетворения. Будто она была послушным щенком, которого похвалили за то, что она смогла вновь правильно выполнить команду…

— Лиза, послушайте меня пожалуйста, — стараясь, как можно более спокойно говорить произнёс я. — Мне нужно знать, это правда?

— Д…да, — наконец выдавила она, а затем резко покачала головой. — Нет. Я не знаю…

— Что значит, ты не знаешь? — требовательно спросил я её, а затем обругал себя последними словами за проявленную поспешность. Девушка сделал несколько шагов назад, пытаясь отойти от меня.

— Вы же обещали, что поможете мне, — прошептала она. — Вы сказали, что поможете…

— Я и пытаюсь помочь вам. Но я не могу этого сделать, если вы и дальше будете скрывать от нас подобные вещи. Лиза, поймите, чтобы делать нашу работу, мы должны знать подобное. Сегодня это стоило нам возможности достать список других выпускников приюта. Если они не смогут подтвердить ваши слова о том, что там происходит, то у нас будут связаны руки и…

В тот момент, когда я заговорил о подтверждении её слов, что-то изменилось. Её эмоции вскинулись в ворохе противоречивых чувств, которые больше походили на внезапную приливную волну.