Я поднял на него взгляд.

— Да, — ответил ему тихо, и мой обычный сарказм куда-то испарился. — Спасибо, что не бросил меня.

Он сглотнул и уставился на миску с недоеденной лапшой, будто пытаясь найти в ней ответы на все вопросы. Или просто прятал глаза — я заметил, как они подозрительно заблестели.

— Ну, хорош, — пробормотал он, пытаясь улыбнуться. — Я сюда не поплакать пришёл.

Я усмехнулся, почувствовав, как в горле встал ком.

— Знаю, прости. Сам еле держусь, чтобы не устроить тут водные процедуры.

Он хмыкнул, но глаза всё ещё блестели.

— Прости, что всё-таки оставил тебя в младшей школе, — сказал он после паузы, достойной драматического момента в аниме. — Тогда мне казалось, что ты уже не нуждался во мне. В плане знаний ты был настолько впереди всех, что мне нечего было тебе дать.

Его голос стал чуть тише:

— Только потом я понял, что лишил тебя детства, — продолжил он, хмурясь. — Моё решение создать бизнес, чтобы передать его тебе, отняло то время, которое я должен был посвятить тебе.

Я кивнул, чувствуя как его слова проникают куда-то глубоко внутрь — туда, где прячется мой внутренний циник. Но сейчас даже он молчал, видимо, тоже проникся моментом.

— Тебе пришлось пройти куда более сложный путь, чем мне, отец, — сказал я, глядя на него. — Ты — мой супергерой.

Дзюмпей резко поднял глаза, и в них слёзы. Он встал с табуретки и… обнял меня. Вот так просто. Без предупреждения, без каких-то пафосных слов — просто сгрёб в охапку, как в детстве.

— Боги, — пробормотал он, и я почувствовал, как его плечи дрожат. — Ты вырос достойным человеком, Казума. Это самое большое богатство в моей жизни.

Я молча закрыл глаза, позволяя себе просто быть в этом моменте. Наверное, раньше бы отпустил какую-нибудь колкую шуточку про «слишком много соплей для одного вечера» или сравнил бы это с драматической сценой из какого-нибудь аниме. Но сейчас… сейчас я просто был благодарен. За то, что несмотря на все сложности и жизненные ошибки, у меня есть отец, который никогда не переставал бороться за меня.

В эти секунды пришло понимание простой истины — неважно, сколько уровней в своей судьбе ты прошёл и какие достижения разблокировал. Важно лишь то, кто остаётся рядом, когда всё заканчивается…

…

Мы ещё долго сидели за стойкой, болтая обо всём на свете — о простых вещах, о жизни, об отцовских рабочих буднях и моих «похождениях» в поместье.

Когда вышли на улицу, Токио светился неоновыми огнями как какой-нибудь киберпанковский город.

— Значит, хочешь пожить у деда? — спросил отец, подкурив сигарету.

— Думаю, хотя бы по выходным, — ответил я, разглядывая ночное небо. — Старику нужно внимание единственного внука. А то он там совсем закис в своём поместье, как последний босс в заброшенном данже. Да и мать, кажется, оттаивает после наших встреч.

Отец задумчиво кивнул:

— Хорошо, я не против, — сказал он наконец. — Но что насчёт школы?

— Возобновлю занятия, — я пожал плечами. — Корпорация и взрослая жизнь подождут. Хочу насладиться последним годом старшей школы. Типа, как в слайс-оф-лайф аниме, где герои проживают обычные школьные будни. Чистая повседневка.

На его лице мелькнуло лёгкое удивление, но я добавил, усмехнувшись:

— К тому же, они все думают, что я без памяти. Так что можно развлечься на полную.

Батя рассмеялся так громко, что пара прохожих вздрогнула:

— Так вот что ты задумал, изворотливый манипулятор!

Он помолчал секунду, затем его лицо стало чуть более серьёзным.

— А что насчёт Юкино? — спросил он, пристально глядя на меня. — Она себе места не находит, чувствует вину… — драматическая пауза. — И не только это. Кажется, у неё к тебе чувства.

Я спокойно посмотрел на него, улыбаясь как главный герой гаремника в финале сезона:

— Знаю. Не только у неё.

Отец поднял бровь, а я продолжил, с лёгкой ухмылкой:

— У меня там целый сад роз, бать.

Он согнулся пополам от смеха:

— Весь в меня! — выдавил он сквозь приступы хохота. — Но ты же понимаешь, что можешь обидеть остальных, выбрав из них одну? Это тебе не симулятор свиданий, где можно сохраниться и попробовать все концовки.

— Постараюсь никого не обделить и не обидеть, — ответил я, засовывая руки в карманы. — В конце концов, я же не какой-нибудь тупой гаремный протагонист, который не видит очевидного.