Селфи. Судя по взъерошенному ёжику волос и покрасневшим глазам, он только что проснулся и сразу написал мне. И подпись: «Доброе утро, любимая моя девочка».

Прикрываю пальцами довольную улыбку и перекатываюсь на живот. Читаю остальные месседжи.

Андрей Дикий: Ты мне снилась. Как и обещала когда-то, жизни не даёшь.

Вот как значит?

Перекручиваюсь опять на спину. Задираю майку так, что она приоткрывает снизу ореолы сосков. Приспускаю трусики. Разбрасываю волосы по подушке и облизываю губы. Делаю селфи так, чтобы в кадр попала вся картина, но не отсылаю сразу, читая остальные сообщения.

Андрей Дикий: У меня сегодня ФИЗО, так как вчера прогулял, так что не знаю, когда выйду на связь. Не скучай, Манюня.

Следующее сообщение написано всего через минуту после прошлого.

Андрей Дикий: Позвоню или напишу при первой же возможности. Я тебя люблю. Целую. Везде. Итамтоже.

— Маньячело. — смеюсь тихонько, набирая сообщение и прикрепляя к нему фотку.

Крис Царёва: Писать «доброе утро» уже поздно, поэтому просто привет, любимый. Я только проснулась. Что снилось, не помню, но что-то очень приятное. Уже скучаю по тебе. Жду звонка. Люблю тебя и целую. Везде. И там… НЕТ!

— Вот так, извращенец! Получай. — шепчу ехидно, сползая с кровати.

Принимаю короткий бодрящий душ. Чищу зубы и переодеваюсь во вчерашнее платье. В этом доме у меня осталась только старая одежда, так что выбирать не приходится. Заплетаю волосы в плотную косу. Делаю ещё одно селфи в зеркале и отправляю Андрею. Мурлыча себе под нос мелодию какой-то песни, направляюсь сразу на кухню. Как и думала, тётя Лиза под руководством их домработницы экспериментирует над очередным рецептом.

В детстве я могла часами наблюдать, как она хлопочет на кухне. А я сидела на стуле и представляла, как бы выглядела за готовкой моя мама, и впитывала ароматы. Тогда ещё они чаще всего были с примесью гари. Меня никогда не интересовала эта часть женской роли. Была уверена, что всю жизнь на меня будут работать люди, обеспечивающие уют, комфорт и вкусную еду. Но теперь этого всего не будет. Только я и Андрюша. И я должна научиться справляться со всем по хозяйству сама, без посторонней помощи. Дикий любит незамысловатую домашнюю еду, но это не значит, что я не должна научиться и чему-то более сложному и изысканному. Я хочу сделать это для него.

Улыбаясь, подхожу ближе.

— Привет, тёть Лиз. Помочь? — киваю на разложенные овощи.

— Выспалась? — улыбается она ласково.

— Да. У вас спится прям как в детстве. Так классно. — вытянувшись вверх, сцепляю пальцы в замок, поднимаюсь на носочки и разминаю не до конца проснувшееся тело. — Так чем могу тебе помочь? — встаю рядом с ней у кухонного острова и беру нож. Подтаскиваю к себе вымытые овощи и жду указаний. — Что готовим?

— С каких пор ты увлекаешься готовкой? — иронично приподняв бровь, усмехается женщина.

— С тех пор, как хочу радовать своего любимого мужчину. — отбиваю спокойно, приподняв плечи.

— Та-а-к… — тянет Пашкина мама, откладывая в сторону каперсы и полностью поворачиваясь ко мне. Хочется спрятать румяные щёки за волосами, но коса не способствует. Хватаю болгарский перец и начинаю увлечённо, но неумело его шинковать на разнобойные косые-кривые полоски. Тётя Лиза забирает из моих рук нож и опускает его на разделочную доску. Обхватывает пальцами мои запястья и тянет на высокий барный стул, сама присаживаясь напротив. — Вчера был парень, сегодня мужчина… Кристина, дело не моё, то ты для меня как родная дочь, и я волнуюсь. Понимаю, почему ты хочешь пока сохранить в секрете его личность от папы, но мне ты должна сказать. Хотя бы сколько ему лет.

Краснею ещё ярче. Громко вздыхаю, рассматривая «ёлочку» паркета. Сдавливаю в ответ её пальцы и нерешительно поднимаю на неё немного рассеянный взгляд.

— Только пообещай ничего не говорить пока папе.

— Почему ты так против? — настойчиво спрашивает женщина.

Скольжу взглядом по периметру большой серо-сиреневой кухни. Опять вздыхаю.

А с кем ещё я могу поделиться, если не с ней? Мамы у меня нет. Настоящих подруг, способных сохранить тайну и поддержать — тоже. Папе не расскажешь. Пашка тоже мимо. У него конфликт интересов. А мне нужен совет, как мне поступить. Нет, я не откажусь от Андрюши, но хочу, чтобы хоть кто-то поддержал меня.

Елизавета Игоревна выжидающе смотрит на меня, слегка поджав губы.

— Я не против, чтобы папа узнал. Но боюсь, что он не поймёт и не примет мой выбор. — выталкиваю, сжав на коленях кулаки и вдавив их в ноги. — Мне кажется, что он пытается опять свести меня с Сашей. — признаюсь с отвращением, которое не получается спрятать. Меня передёргивает судорогой омерзения. На спине выступают липкие ледяные капли, стоит вспомнить позапрошлый день. — Он позавчера позвал его к нам домой вместе с Георгием Григорьевичем. И заставил меня присутствовать.

— Что за варварство?! — в возмущении взмахивает руками, неконтролируемо повышая тональность и выдавая истинные эмоции. — Бедная девочка. — сбавляет голос, накрывая мои кулаки тёплыми ладонями. — Поэтому ты и просила Пашу приехать? — киваю согласно, избегая пронзительного взгляда её голубых глаз. — Теперь понятно. — возмущённо выдыхает она. Вскидываю на неё лицо. — Не говори, что этот поросёнок взял с собой друга, чтобы избить Савельского.

Вот и настал момент истинны.

Набираю побольше кислорода, но когда говорю, голос тихий и неуверенный.