— Нет, Марья Васильевна. — прикрыв глаза, качаю головой, продолжая упорно месить. — Женщина должна сама готовить для своего мужчины.

Она переглядывается с тётей Лизой, и обе прячут улыбки. Я замечаю это, но полностью отдаюсь процессу. Спустя, кажется, полдня дня мне, наконец, удаётся добиться желаемого результата. Пальцы, кисти, предплечья, плечи и спина ноют. Живот снова начинает тянуть. Закусываю губу, пока вымываю руки.

— Передохни пока. Я сама раскатаю. Тесто требует физической силы и навыков.

— Спасибо.

Сбегаю в спальню, выпиваю таблетку и пишу Андрюше новое сообщение, хотя он ещё предыдущие не прочитал. Немного валяюсь на кровати, ожидая, когда боль отпустит, а потом снова бегу на кухню и настаиваю самой раскатать хоть один пласт. Беззвучно матерюсь на всех известных языках, но не сдаюсь, воюя с постоянно стягивающимся обратно тестом. Пусть не так тонко, как у Марьи Васильевны, но всё же раскатываю его. Я не имею права сдаваться.

— Для первого раза очень даже неплохо. — хвалит женщина.

На плите уже доваривается картошка. Меня ставят жарить грибы. Пашкина мама варит соус к пасте. От витающих на кухне запахов живот недовольно урчит, а во рту скапливается слюна. Телефон звонит. Перемешав ещё раз грибы, выключаю плиту, убедившись, что они готовы, и хватаю трубку.

— Привет, Фурия. — уставшим голосом здоровается Андрей.

— Привет, Андрюша. — щебечу счастливо, улыбаясь, как последняя дурочка. Обе женщины тоже растягиваются в улыбках, но отводят глаза, занимаясь своими делами. Елизавета Игоревна мешает лопаточкой соус, а Марья Васильевна очищает вишню от косточек. — Сдал ФИЗО?

— Угу. — мычит. Слышу звук льющейся воды. — Секунду, Крис, вещи скину. — перед глазами во всех подробностях вплывает его обнажённое тело. Мускулистые руки, плечи, грудь, спина. Расчерченный кубиками живот. Длинный горячий член… Дыхание сбивается, а бабочки в животе поднимают тёплую волну, стоит только прокрутить за пару секунд нашу ночь. — Кристина… Фурия…

Встрепенувшись, будто ото сна, выбегаю на улицу. Щёки горят огнём.

— Да, я тут.

— Почему молчишь? Всё нормально? — сечёт беспокойно.

— Задумалась просто.

— О чём? — толкает вкрадчиво и тихо.

— Об отсутствии одежды. — выпаливаю хрипло, коротко хохотнув.

— Фурия… — тяжёлый вздох. — Ты меня добьёшь. У меня пять минут на душ и сразу на обед.

— Устал?

— Как собака. Прости, что раньше не позвонил.

— Не извиняйся, Андрюша. Я всё понимаю. Даже этих двух минуток хватает. Я рада, что ты позвонил. Я очень скучаю по тебе. — признаюсь приглушённо.

— Поэтому шлёшь такие фотки? — в его голосе снова появляется ненавязчивая игривость. — Меня стояк и без того доконает.

— Не надо? — выталкиваю хриплым, просевшим голосом.

— Блядь, Фурия, я тебя придушу. Конечно, надо. — жрёт Андрей. — Всё, Манюнь, мне быстро обмыться надо и бежать. Люблю тебя.

— Подожди! — вскрикиваю, пока не успел сбросить вызов. — Ты любишь вареники?

— Очень.

— А какие? — спрашиваю с лёгкой опаской, а вдруг не угадала.

— Любые, которые ты приготовишь. — в интонациях улыбка. Я знаю её на вкус и наощупь. Она там. — Приготовишь же?

— Я подумаю. — хохоча, дразню его. Если бы у нас было больше времени, Андрюша меня бы уговаривал, но его нет, поэтому хочу хоть так его порадовать. — Приготовлю. И вечером привезу.

— Крис…

— Всё, до вечера. Люблю тебя. — тарахчу быстро и скидываю звонок, зная, что он попытается меня остановить и уговорить не приезжать, но я слишком сильно скучаю и хоть на минуточку увидеть хочу.

На кухне опять гляделки и скрытые улыбки. Чувствую себя так уютно и спокойно, как никогда не бывает в папином доме. Тётя Лиза подшучивает над тем, что Андрей сделает из меня домашнюю клушу, а я из него колобка, если буду так закармливать. Хохочу вместе с ней и домработницей. Полностью увлекаюсь приготовлением начинки и лепкой вареников. Понимаю, что мне начинает нравиться готовить. Для него.

— Марья Васильевна, а в следующий раз научите меня пирожки печь? — спрашиваю, убирая предплечьем лезущие в лицо волосы.

— Печь или жарить? С духовыми пирожками сложнее. Там тесто дрожжевое. — задумчиво рассуждает она.

— Тогда начнём с тех, что попроще, а потом и до духовых дойдём. — приподнимаю уголки губ.

— Вот, что с девочками любовь делает. — бормочет, ловко склеивая края вареника. На мой один кривой, она откладывает десять идеальных, один в один. Лепит их, будто конвейер. — Я когда-то тоже начала для мужа готовить.