Подрываюсь на ноги, сгребаю её в охапку и выдыхаю ей в рот:

— Сейчас исправлю.

Прикоснуться к мечте

Радость от предстоящей на расстоянии недели оказывается мимолётной. Это, конечно, ненормально, но отпускать Кристину стало ещё труднее. Несмотря на распухшие и горящие, словно реально стёртые в кровь губы, мы снова целуемся. Только теперь на парковке возле военной части. Смотрю на часы на приборке, вздыхаю. Понимаю, что уже опаздываю, но снова целую Фурию, крепко прижав в себе. Она сидит у меня на коленях, обнимая за шею. Платье сбилось вверх. Я вырисовываю пальцами по внутренней части её бедра.

— Мне пора, Манюнь. — хриплю, оторвавшись от неё и прижав лоб к переносице.

Она ведёт рукой вдоль моей щеки, но задевает только теплом.

— Давай всё-таки замажу.

— Не надо. — отказываюсь, чуть мазнув подбородком. — Сегодня замажешь, а завтра они всё равно будут. Ничего страшного.

— И как ты будешь оправдываться за свой внешний вид перед ротным? — настойчиво держит позицию.

Перехватываю её пальчики, сгибаю и прижимаю к губам, заглядывая в тигриные глаза.

— Разберусь, малышка. Только пообещай мне не грустить и расстраиваться. Я наизнанку вывернусь, чтобы вырваться в выходные. Не забывай пользоваться мазью.

Смачный румянец подкрашивает её скулы, а взгляд стекает вниз. Она дёргает меня за волосы. Захожусь ржачем.

— Невозможный. — бормочет с нотками раздражения.

— Это забота о любимой девочке. Скажи ещё спасибо, что не требую делать этого на камеру.

В этот раз получаю крепкий подзатыльник и смущённую улыбку. Слизываю её с маковых губ и заставляю себя выпрыгнуть из монстра. Ускоренно марширую в сторону казармы. Хорошо, что форма успела высохнуть. Не успеваю закрыть двери кубрика, как мне в спину влетает взъерошенный, запыхавшийся Макей. Не только я опаздываю.

— Здоров.

Протягиваю ему лапу. Пожимает. Здороваюсь с остальными сослуживцами. Царапанную морду они вниманием, конечно же, не обходят.

— Война на любовном фронте? — стебётся Ванёк, кивая на три воспалившиеся царапины. А мне как-то похую, что они думают. Главное, что я был рядом с Крис в момент, когда ей это было надо. Пусть думают, что хотят. — О, да ты ещё общительнее стал, чем обычно.

— Ему Царёва язык откусила. Губы тоже сожрать пыталась? — подтрунивает Даня, зашнуровывая берцы.

— Пацаны, из вас зависть так и прёт. — ухмыляюсь довольно. — Отъебитесь от меня по-хорошему.

— Лыба у тебя дебильная. — толкает плечом Иридиев.

— Я тебе сейчас покажу дебильную лыбу.

Извернувшись, сгребаю его предплечьем за шею сзади и делаю удушающий. Товарищ всаживает кулак под рёбра. Сверху на нас запрыгивает Пахан, и мы всей компанией летим на пол под дружный гогот. Мне прилетает между лопаток. Припечатываю кому-то локтем в челюсть.

От такого дурачества начинаю снова чувствовать себя нормальным двадцатилетним пацаном, а не помешанным параноиком, кидающимся на людей за каждую мелочь. Если откровенно, то не уверен, что пробуду в адеквате достаточно долго. Уже на марше, горланя во всё горло армейские песни, мыслями уношусь к Кристинке.

Что она сейчас делает? Как себя чувствует? Думает обо мне? Прокручивает, как и я, каждый момент нашей близости, все поцелуи, слова, касания?

Блядь, меня это с ума сводит. Влюбился, как малолетний мальчишка. Ни на чём сосредоточиться не могу. Слова песен сбиваются в неразборчивую кучу. В итоге бросаю попытки поддерживать армейский дух, только для вида открывая и закрывая рот. Руки чешутся от желания взять телефон и написать Фурии. Да так нестерпимо, что чешу ладони о грубую ткань на карманах штанов. А лыба и правда дебильная у меня. Очень упорно лезет на рожу, когда вспоминаю румяные щёки и блестящие губы. Но стоит подумать о том, как они обхватывали трубочку, и дебилизм скатывается ниже, поднимая член. Стремительно улетаю мыслями в другое русло, пока никто не спалил мой стояк. Иначе будет очень неловкая ситуация. В окружении сотни мужиков.

Вечерняя поверка — то ещё испытание. Майор Спиридонов — наш ротный, притормаживает напротив меня и прищуривается.

— Младший сержант Дикий, объяснения будут? — взглядом проходит по красным полосам.

— Он котёнка с дерева снимал. — хмыкает Макей.

— Или проститутку. — жрёт Иридиев.

— Тишина в строю! — гаркает майор. — Развеселились слишком? Макеев и Иридиев, наряд вне очереди.

Спасибо, парни, и меня не прикрыли, и сами подставились. Красавчики, бля. Мог бы, закатил глаза и прицокнул языком, как делает обычно Крис.

— Дикий. — напирает ротный.

Осторожно перевожу дыхание и вспоминаю, как Кристина целовала его в щёку. Да, я пиздец, как ревную её даже к друзьям отца. Дерьмово. Это уже шиза.

— Это случайность. — цежу сдержанно. — Вмешался в драку. Мне прилетело.

Он впивается в меня цепким взглядом. Упрямо не отвожу глаз. Выдыхает. Отворачивается. Только после этого выдыхаю я. Мог бы сказать, что был с девушкой, вот только Пахин отец выдернул нас под предлогом семейного торжества, куда я был приглашён. Якобы…