Летом Санкт-Петербург великолепен. Пригороды утопают в зелени, солнце светит, но после Передней Азии погода кажется удивительно комфортной. Комендантский участок встречает широкими проспектами, изысканной архитектурой, скверами и фонтанами. На работу князь не заезжал, прямиком к своей парадной. С собой только портфель. Багаж уже должны были доставить. С такими делами накладок не возникало.

Что ж, невозможно описать атмосферу тепла и уюта царившую в доме Дмитрия Александровича, те чувства с которыми его встретила жена, радостные восхищенные мордашки Нади и Сережи. Да, ради таких мгновений стоит жить.

Вечером после ужина чета Романовых отправилась в театр. Мариинка давала новую постановку по пьесе Булгакова. Будучи человеком культурным Дмитрий Александрович старался не пропускать такие вещи.

Утром опять на работу. Дела не ждут. Уже в Палестине Дмитрий Александрович по некоторым намекам, интонациям в письмах и телеграммах чувствовал, что люди без него не скучают. Так и вышло, война никого не оставляет без работы. А раз Дмитрий не только вел ближневосточную политику, но и наблюдал за Романовскими компаниями, то на его службу навалились заботы, прямо связанные с нефтедобычей и переработкой.

Скоростной машинный индустриальный двадцатый век на дворе. Без нефти прожить можно, но разве это жизнь?! Тем более в России. Сырьевой кризис послуживший одной из косвенных причин вступления страны в войну купирован, где-то ужались, топили углем вместо мазута, новые месторождения на Урале постепенно наращивают добычу, в переработку вложились, после перерыва пошла нефть из Месопотамии. Однако, война моторов требует жидкое топливо. Один только выход эскадр к вражеским берегам обходится в десятки тысяч тонн «черного золота». А еще надо считать бензин и соляр для армий, сильно возросший объем перевозок, раскручивающийся маховик индустриального производства.

Вот так и получилось, что в правительстве весьма нервно относились к перспективам очередного кризиса нефтедобычи. Посему приходилось разбираться в вопросе, смотреть графики крупных компаний, держать руку на пульсе сырьевых бирж, даже Корпус Жандармов подключали для прояснения некоторых вопросов.

Так что утро князь Дмитрий начал с весьма внушительной кипы бумаг и пакетов, которых ему взгромоздил на стол Арсений Павлович.

— Подождите, давайте отделите мне первоочередные документы, остальное рассортируете по направлениям.

— Здесь все первоочередное, Дмитрий Александрович.

— И это вы ждали моего возвращения? Не могли сами разобраться? — князю оставалось только покачать головой.

— Увы, не в моей компетенции.

— И за что только казна нам всем жалованье платит. Делаем так: вы сейчас забираете все это к себе, перерабатываете, мне приносите только действительно то, что сами не можете решить.

Помощник даже не подал виду, что огорчен свалившейся на него ответственностью. Он тут же на месте вытащил из папки несколько пакетов со штемпелями Канцелярии.

— Вот это действительно важно. Остальное у вас в сейфе.

— У меня еще сейф есть, — князь чуть было не схватился за голову.

Проводив взглядом господина Ястржембского, Дмитрий еле слышно рассмеялся. Да, разбаловал людей. Пора прикрутить гайки, иначе на шею сядут и ножки свесят. В голову пришла идея принять на работу еще одного референта с широкими полномочиями, чтоб служил конкурентом и стимулом для Арсения Павловича. Осталось только подыскать человека, а делать это лучше через старых знакомых.

12 августа 1940. Иван Дмитриевич.

Все же война дело неестественное. Люди по природе своей не любят умирать и убивать себе подобных. Особенно остро это ощущается в сравнительно мирные дни оперативной паузы. Как и предсказывал Григорий Петрович, саперный батальон вернули в состав родного мехкорпуса. Однако, в штабе Григорию Никитину в дружеском разговоре в курилке пояснили, решение временное. Фронт попал в мясорубку деятельной перетасовки и перетряски частей. Решения неокончательные. А как через месяц будет, сие только Бог ведает. И царь с высшим генералитетом немножечко.

Бойцов 12-й мехбригады, с которой пришлось пройти немало верст, в один прекрасный день погрузили на корабли. Куда они направляются не сказал даже полковник Манштейн, не забывший заглянуть попрощаться с офицерами Кексгольмского батальона. Оно и понятно, штурмовой бригаде в Египте делать больше нечего. Кстати за взятие Александрии Петр Александрович получил орден Александра Невского с мечами.

Щедрость командования не обошла и саперов. Так Никитин наконец-то избавился от приставки 'под-" и стал именоваться просто полковником. Еремей Кравцов получил погоны капитана. В батальоне вдруг образовался избыток унтер-офицеров, да такой, что взводами командовали фельдфебели, хотя по штату хватало старшего унтера, а то и просто унтер-офицера.