Строившийся еще в те годы, когда красота и мореходность имели значение для проектировщиков адмиралтейства, «Худ» оторвался от своих сильных, но не отличавшихся плавными обводами соратников. Случайная игра ветра и облаков, шутка ветреной дамы Фортуны — ударная волна вышла точно на горделиво пенящий волны красавец линкор.

Падающие на корабль самолеты. Частый лай зениток, облачка разрывов в небе, стрекот пулеметов. Четыре эсминца вносили свой вклад, ведя частый огонь из всех орудий. Увы, восьмиствольные «Пом-помы» не самое лучше оружие для отражения атак современных самолетов, слишком медленные приводы, слишком громоздкие и тяжёлые установки, слишком низкая скорострельность на ствол. И их слишком мало. Четырехдюймовые зенитки хороши, но против пикировщиков уже не то. Для удара с модернизированного «Графа Цеппелина», меньше чем за час поднявшего свою авиагруппу, это уже слабо.

Считанные минуты боя. Рев, лай, покашливание орудий, грохот взрывов, шорох опадающих фонтанов воды, вой выходящих из пике самолетов. Все закончилось. Корабль еще шёл полным ходом, но через пробоину в носу с ревом рвался океан. Спардек и корму застилал дым пожаров. В пламени с треском взрывались патроны зенитных автоматов. Одна из бомб прошила все палубы и разорвалась в турбинном отделении. Вышла из строя треть зенитных орудий. Самое худшее — внутренними взрывами разорвало борта.

Команда боролась за живучесть, но корабль медленно садился с креном на правый борт. Адмирал Форбс выслушивал доклады на кровати в салоне, его хорошо приложило о броню рубки ударной волной. Перед тем как отключиться он распорядился вернуть «Худ» на Оркнейские острова, а командование передал вице-адмиралу Тови с пожеланием «Утопи их всех, Джони».

На «Бисмарке» не успели ввести в строй все котлы. Корабль принял бой имея 22 узла на лаге. Спешка с вводом в строй, аврал на верфях и у смежников сыграли свою подленькую роль. Зато поставщики артиллерии и систем управления огнем не подвели. Хотя после стрельб у острова Борнхольм наладчики в три смены перенастраивали оборудование центрального поста и буквально перепаивали электромеханику вычислителей.

— Жаль тогда котлы не коптили, — вздохнул командир корабля после боя.

Первыми к месту побоища подошли русские бронированные сокрушители. «Саутгемптон» и пара эсминцев шарахнулись в сторону с жалобным воем унося винты. Попадаться под ноги слонам им совсем не улыбалось. За английским крейсером увязался было тихоокеанский «вашингтонец», но его быстро отозвали. Нечего размениваться на мелочи, когда на горизонте дымят куда более достойные цели для восьмидюймовок.

«Бисмарк» шел, зарываясь в волны, в окружении вздымавшихся выше мачт всплесков. Весь в дыму и огне пожаров, выглядел он страшно. На корабле работали только две башни, раз в три минуты в их дружный оркестр включалась башня «Антон» в ней от удара в барбет и близкого взрыва тяжелого фугаса клинили приводы подачи зарядов, элеваторы приходилось проворачивать чуть ли не вручную. На горизонте горел «Король Георг Пятый». Второй линкор выглядел куда лучше. Именно на старом знакомце «Лайоне» Макаров и распорядился сконцентрировать огонь.

Больше в работу бригады своих богатырей вице-адмирал не вмешивался. Ему хватало сводить в целое картину развернувшегося на акватории в тысячи квадратных миль сражения и управлять отдельными отрядами. Все решают большие пушки, им в подспорье толстая броня и мощные турбины. После того как «Бисмарк» обогнули «Шарнхорст» и «Гнейзенау», сходу включились в потеху своими скорострельными двенадцатидюймовками, а на волне внутриэскадренной связи появился бодрый голос командира «Измаила», исход сражения уже не вызывал сомнений. «Король Георг» в бою с немцем потерял командно-дальномерные посты, нарушилась работа центрального поста. Управляясь автономно от башенных дальномеров его орудия не добились ни одного попадания.

Канониры «Цесаревича» уже четвертым залпом поразили вторую башню «Лайона». Снаряд не пробил броню, но от динамического удара погибли люди, большая часть башенной команды вышла из строя, сбились настройки дальномера. Только через полчаса башня дала новый залп. К этому времени линкор уже пылал.

Выжившие рассказывали, что контр-адмирал Эдвард-Коллинз до самого конца оставался в рубке «Лайона». Сэр Фредерик уже пережил один бой с русскими, причем именно в этом районе. Сейчас он делал все что мог и немного больше чтобы спасти как можно больше людей. Именно он приказал командиру «Принца Уэльского» уходить, когда на новом линкоре вышли из строя две башни. Что ж, кептен Луис Генри Гамильтон выполнил приказ, однако долго жалел об этом решении.

Фортуна девица ветреная, у нее семь пятниц на неделе, все с понедельника начинаются. Расстрелявшие одинокий «Бисмарк» британские линкоры сами оказались в его ситуации. Два уже поврежденных корабля дрались против целой эскадры. Даже небезуспешно. «Лайон» сумел дать сдачи своим обидчикам, два тяжелых снаряда прошили палубы и взорвались перед носовым траверзом «Цесаревича». Пробоины, напор воды на переборки вынудили каперанга Молчанова снизить ход, однако и противник давно не мог держать полный.

Наступившие сумерки не дали англичанам передышки и спасения. Вцепившийся в горло противнику Макаров не ушел пока не увидел захлестываемые волнами мачты и надстройки британцев. Этот раунд он выиграл. Затопленный своими «Бисмарк» жаль, но такова цена победы. Впрочем, немцы тоже отыгрались за флагмана, «Шарнхорст» и «Гнейзенау» насели на «Рипалс» и быстро закидали его снарядами в два огня. Тонкая броня английского линейного крейсера не держала удар.

Пока линкоры отвешивали друг другу оплеухи, пока стальные машины с авианосцев дрались за небо, вступил в действие очередной этап операции. Командиры крейсеров «Баян» и «Громобой» получили по радио шифрованный сигнал вскрыть пакеты. Команду продублировали через волну связи со штабом флота. Оба корабля отвернули на вест и вскоре растворились на океанских просторах.