— Лишь в рамках собственной безопасности, — ответил он. — Его императорское величество не приемлет нечестных методов. Одно время он даже ввел правило охотиться в блокирующих браслетах. Из тех, что на узников надевают.

— Неужели? — поразился я.

А правитель-то любитель пощекотать нервы реальной опасностью.

— Да, — вздохнул граф. — Несчастных случаев, естественно, стало больше. Советники и министры еле уговорили его отказаться от этой идеи. Учитывая особую страсть императора к истинным хищникам, риск потерять его стал слишком велик. Да, наследник есть, но он пока ещё юн и не готов взойти на престол. Такой довод чуть охладил пыл его величества.

— И теперь магия дозволена?

— Считайте, что нет. Но защитить свою жизнь допускается магическими способами. Что же касается зверья, то разрешено только холодное оружие. Ну и псы, конечно же.

— И как же в эти правила вписывает артефакт, который вы желаете? — задал я вопрос, который меня и беспокоил.

— Я им воспользуюсь только в случае, если вожак уйдет.

Я, безусловно, мог понять азарт и желание изловить хитрого зверя. Но такого повода мне казалось недостаточно, поэтому я вопросительно поднял брови, ожидая продолжения.

— Поймите, Александр Лукич, — верно понял моё молчание граф. — Зверь крайне опасен. Зимой, когда добычи станет гораздо меньше, он выйдет на людей. И уже с более крупной стаей, вот что ещё хуже. По всем признакам так выходит. Он уже сейчас организовывает охоту ради забавы. Точнее сказать, для тренировки. Изучает наши повадки, как мы изучаем их. Слабые места, способность обороняться. Эти хищники одни из самых умных и беспощадных.

Зотов посмотрел в ту сторону, откуда мы пришли, и помрачнел:

— Они будут нападать на слабых, а таких… большинство. Народ в деревнях простой и против волков не выстоит. Да, мы их отловим и истребим, в конце концов, но сколько к тому времени людей погибнет? Сейчас самый лучший момент избежать этого. Нужно взять вожака, ваше сиятельство. Не ради императора, а ради безопасности людей.

Я внимательно слушал и изучал его эмоции. Ни капли лжи или утаивания чего-то, в кои-то веки. Что касалось причины необходимости поимки матерого, он говорил чистую правду.

— Ну а если вызвать магов? — предложил я.

— Думал я уже об этом, — тяжело вздохнул граф. — Но император заинтересовался вожаком и хочет сам его изловить. А после охоты, если тот уйдет… Боюсь, что маги могут не найти, земель-то много, такую территорию прочесать сложно. Да и кто будет столько сил тратить ради одного волка?

— Ну тут вы правы, — вынужден был согласиться я.

Масштабную облаву устроят разве что если волк задерет императора. Что было невозможно, учитывая охрану, свиту и ранг самого правителя. Да, риск был, но крайне малый.

— А он вернется, — немного зловеще пообещал Зотов. — Волки злопамятны. А уж матерые тем более. Вернется зимой и будет людей задирать в наказание. Вот чего я боюсь. Нельзя упустить его, понимаете?

— Понимаю, — снова признал я его правоту.

— Охота будет устроена по всем правилам, Александр Лукич. Честью клянусь. Но если я пойму, что шансов поймать вожака почти нет, мне нужен способ избежать этого.

Непростой выбор. Да и задачка сама по себе.

Я попивал горячий кофе из термоса, неторопливо поглощал бутерброды, и раздумывал.

В честности графа в этом вопросе сомнений не было. Тот искренне радел за справедливость в отношении зверья. На охоту будет выгнано волков не больше, чем необходимо для безопасности как местных жителей, так и лесных обитателей. Прочих не тронут, чтобы сохранить равновесие. И, скорее всего, вожак их снова соберет, прав был егерь.

Жалости к матерому у меня не было. К чему ему выводить стаю нападать на скот и людей, когда в окрестностях полно добычи? Разве что заманить охотников. Но магии я не обнаружил, а управлять хищником невозможно. Если это не волшебное создание, а следов этого тоже не нашлось.

Варианты были и другие. Но паранойя могла увести в более глухие дебри, чем забрались мы с графом.

Оставался самый очевидный вариант — егерю попался особо злобный и очень хитрый зверь. И для мужчины стало делом чести избавить округу от этой угрозы.

Во всяком случае, я могу добавить в артефакт ментальный ограничитель. Чтобы его невозможно было использовать в дурных целях. Лишь в ситуации полного отчаяния и смертельной опасности.

— Мне нужно кое-что изучить, — в итоге сказал я. — Затем я скажу вам, берусь или нет.