Пока не произошло нечто, заставившее его крепко задуматься.

Волки напали прямо рядом с деревней, и тому нашлись свидетели. Раньше они уводили скот втихаря, только по следам и можно было понять, что их много.

Теперь же это была чуть ли не демонстрация. Пастух так и вовсе едва не поседел на всю голову, так испугался. Прибежал к старосте деревни и наотрез отказался выходить на работу. Староста отправился на поклон к графу и всё подробно рассказал.

Но самое интересное произошло, когда Зотов всё же решил лично осмотреть место происшествия и изучить следы. Опытный егерь сумел углядеть, что у стаи был вожак. Матерый и крупный, судя по отпечаткам лап.

Мало того, что летняя стая, так ещё и с вожаком. Который, судя по всему, наблюдал поодаль, сам не вмешивался.

Короче говоря, граф решил его выследить. Его охватил истинный азарт.

Облаву устраивали по всем правилам, подробности которых я не очень понял. Но суть была в том, что уйти зверюга никак не могла и логово должны были обнаружить.

Но ушла. Да так, что собаки потеряли след, как и Зотов, чему он очень удивился и опечалился. Вожак оказался не просто матерым, но и крайне хитрым и изворотливым.

Об этом тоже было доложено во дворец, ещё до попытки выследить предводителя серых. Что вызвало азарт уже у императора, так что охота предполагалась весьма увлекательной.

— Нельзя ему уйти дать, — объяснял граф проблему. — Если зверь сбивает других в стаю, то сделает это снова. Зимой они ещё более лютыми станут. Но даже не это главное. Главное — он одиночка. Уйдет, не привязанный ни к паре, ни к выводку, и всё. Не найдешь потом. Взять его нужно, Александр Лукич, непременно взять на охоте.

Я призадумался. Грустно взглянул на опустевшее блюдо пряников, но Алексей Романович моего взгляда не заметил, весь ушел в себя.

Не очень понял я, насколько необычно происходящее. Вроде волки и вели себя странно, но не невозможно. Зотов сказал, что такое случается. Редко, но всё же бывает. Связано ли это с магией? Непонятно.

Получалось, что для начала нужно было изучить лес, где скрылся вожак. Возможно, магический фон выдаст признаки использования силы.

Правда, мне пока не приходило в голову, как именно можно вынудить зверей вести себя подобным образом. Анималистика не была способна заставить животное сделать что-то, идущее против его сущности. Точнее, для этого нужно было безвозвратно разрушить разум существа. То есть сработало бы лишь один раз.

Аспект работы с животными давал возможность понять их, почувствовать. И направить, но уже при наличии устойчивой связи. С хищником такое провернуть было невозможно. Другое мышление и другая воля.

Но проверить лес не помешало бы.

Впрочем, я не совсем понял, что же от меня требуется, поэтому уточнил:

— И вы желаете, чтобы я выследил этого волка?

— Вы? — удивился Зотов. — А разве вы умеете?

— Нет, — без стеснений признался я.

И уж тем более не сумею сделать это лучше человека, почти всю жизнь посвятившему этому делу. Если егерь-теневик не смог отловить зверя, то куда уж мне.

Хотя, одна идея появилась почти сразу.

— Слышал я, — загадочно произнес граф. — Что возможно создать вещицу такую, что позволит учуять. Направление указать, где спрятался зверь определенный.

— И где вы такое слышали? — спросил я.

Анималисты разве что присмиряли буйный нрав или успокаивали во время гроз. Ну, в основном. Довольно мирный аспект дара, ведь толком на животное не повлияешь. Но вот насчет учуять… Что-то в этом, безусловно, было.

— В книге прочитал. По анималистике. Служил как-то при угодьях один маг, так что я изучал тему, чтобы понимать, что от того требовать можно было.

— Служил? И куда он делся? — больше ради вежливости полюбопытствовал я.

— Волки зимой задрали, — хмуро ответил граф. — Несколько лет назад это было. Дурень решил, что соединится с природой, и та его не тронет. Немного блаженным был, вынужден признать. Ну да природа всегда своё возьмет. Слабые в лесу не выживают.

Ну, анималисты уж точно. Что противопоставить сильному хищнику, когда тот нападает? Не успеешь связь наладить, как без головы останешься. В этом смысле одаренные этим аспектом были одними из самых беззащитных, если толком не развивались.

Но граф меня заинтересовал.

Как странным зверем, так и поиском способа его обнаружить.

В теории, которую я знал насчет этого дара, связь с животным строилась на основе уникального отпечатка вида, если можно так назвать. Это как с магией, каждый аспект оставлял свой след. И ощущался по особенному. Так я чувствовал, какой именно одаренный передо мной. Если сосредотачивался, конечно же.

Каждое живущее на свете существо имело неповторимую ауру. И та вносила в мир свои изменения. След этот со временем таял, теряясь в массе других. Преображался во всеобщий поток, из которого и состояло всё вокруг.