«ХАРАКТЕР И ЛИЧНЫЕ КАЧЕСТВА. Таня очень добрая, отзывчивая, всегда придет на помощь товарищу. Нрав веселый, жизнерадостный, отличное чувство юмора. Про таких говорят «душа компании».

УМСТВЕННЫЕ СПОСОБНОСТИ. Таня очень сообразительная, всё схватывает на лету. Учится на пятерки и четверки, а была бы и круглой отличницей, ленинской стипендиаткой, если бы проявляла больше усидчивости.

ПРИМЕЧАТЕЛЬНОЕ. Таня увлекается общественной работой — придумала и блестяще провела новогоднюю викторину. Любит танцевать. Хорошо поет под гитару. На межфакультетском конкурсе «С песней по жизни» получила третий приз.

Никаких особенных происшествий вспомнить не могу. Только на втором курсе был один случай, когда Таня на физкультуре упала и сломала руку.

Из Таниных недостатков могу отметить неусидчивость. Иногда ей делают замечания на лекциях за то, что шепчется с подругами. И еще она в разговоре с однокурсниками иногда использует в своей речи неприличные, даже матерные выражения, что, конечно, не делает ей чести».

Перечитал — хихикнул. That’s the style32! Только надо подлиннее. На пару страниц. Зачитаешься моим сексотским донесением, Дзержинский.

После занятий он уселся в читалке, продолжил свои литературные упражнения. На стол перед собой положил том ленинского ПСС — будто пишет конспект. Трудился увлеченно, язвительно улыбался. И впервые за все эти поганые дни не чувствовал себя подонком.

Домой он вернулся в седьмом часу. Как говорится, усталый, но довольный.

В коридоре стояли мать с отчимом, одетые.

— Марат решил сделать мне сюрприз. Мы едем в ресторан ЦДЛ. Ужин тебе я оставила.

Мать была оживленная, радостная. Рогачов же смотрел хмуро, исподлобья. Наверно ждал, что пасынок ехидно спросит о визите бывшей супруги и дочки. И стоило бы, пусть поизвивается. Но Марк не стал. Зачем тратить нервы на войну с козлом, когда готовишься к битве с драконом?

— Мам, ты только ключ мой отдай. Опять унесла.

— Ой, извини.

Дала.

— Это твой, с ленточкой, — терпеливо сказал он. — Мой-то где?

Мать стала шарить в сумке.

— Идем, столик заказан на семь. Отдадут. Потом найдешь, — поторопил ее Рогачов.

Ушли.

Только разделся-разулся — телефон.

Снял трубку настороженно. Опять Сергей Сергеевич?

— Алё?

— Марк, ты? Это Настя.

Всю неделю не думал о ней, не вспоминал. Как было решено. Оказывается, вполне можно взять и отключить болевую зону. Местная анестезия. Нет, в данном случае это навсегда, так что ампутация. Новое умение, очень полезное. Рубцевание шло успешно, никаких болей в отсеченной конечности.

Но к тому, что ампутированное вернется, Марк был не готов и пошел вразнос — шумно вдохнул воздух, запыхтел, потом позорно пролепетал:

— Откуда ты…? Как ты нашла мой телефон?

— Очень просто. Взяла в читальном зале «Справочник Союза писателей», списала телефон Марата Панкратовича Рогачова. Почему ты мне не позвонил? Мы же договорились. У тебя всё нормально? Ты не заболел?

Было искушение соврать: да, приболел немного. Но Марат взял себя в руки. Хвост по частям не режут, это не ампутация, а садизм.

— Я здоров. А не позвонил, потому что нам не надо встречаться.

Хорошо сказал, твердо. Теперь сбилась и залепетала Настя.

— Почему? Я тебя чем-нибудь обидела? Что-то сказала или сделала не так?

— Нет. Ты всегда всё говоришь и делаешь так, — нескладно ответил он. И опять сбился.

— Значит, я тебе не нравлюсь…

Голос сорвался. Марат испугался, что она заплачет.

Нет, с Настей так нельзя! С ней нужно прямо и честно, без экивоков. Насколько возможно честно…

Он кашлянул — и как в воду с трамплина:

— Ты мне больше чем нравишься. Я в тебя влюбился. Стал про это думать. И понял, что ничего хорошего из этого не выйдет. Во-первых, у меня никаких шансов. Только печенку себе изгрызу. А во-вторых, даже если… Даже если чудо… Выйдет еще хуже. Я тебе не пара. Ни в каком смысле. Дело даже не в том, кто твой отец и какие у тебя друзья, хотя это тоже… Дело в том, что ты очень хорошая, а я… Я дрянной. И если стану к тебе подкатываться, то буду совсем подлец. Так что давай попрощаемся, и…

Марат задыхался, говорить было трудно и с каждым словом всё трудней. В конце концов он споткнулся на середине фразы, умолк.

— Я ничего не понимаю… У тебя что-то случилось? — спросила Настя.

Черт, все-таки получилось признание в любви, только будто я интересничаю или канючу, разозлился он на себя. Давай еще, разревись. Надо заканчивать это индийское кино.

Громко, грубо сказал:

— Слушай ты, бабочка-шоколадница, оставь меня в покое, а? Счастливо тебе, порхай с цветка на цветок. Не звони больше. Катись колбаской по Малой Спасской!