— Слава Богу, ни слова. Похоже, я больше не подозреваемая.

— Это здорово! Наконец-то хорошие новости.

— Правда?! Видишь, я же говорила тебе, что нет причин переживать за меня.

— Я бы не забегала так далеко, но…

— Ой, да отстань от меня! — Ева убрала телефон от уха, когда Бриджит закричала и посигналила кому-то. — Извини, просто этот придурок едет за мной в двух футах от моего бампера! — Она прочистила горло, возвращая спокойный тон. — Так, о чём мы говорили?

— Значит, тебя не уволили за то, что ты вчера поздно пришла на работу?

— Им и в голову не придёт меня увольнять. Но можешь поверить, мне пришлось открывать магазин сегодня утром? И когда я говорю утро, то имею в виду раннее утро. Я должна была быть там до девяти. Босс явно наказывает меня за вчерашний вечер. А раз уж мы заговорили о поздних вечерах, как прошла твоя?

— Хорошо. Алек ушёл. Он отправился в Тартар к Матерям, чтобы узнать, позволят ли они мне остаться там ненадолго, — сказала она, зажав телефон между ухом и плечом, пока рылась в кладовке. — Как странно это звучит.

— Но, что важнее, случилось ли что-нибудь интересное?

Ева осторожно подошла к стойке, держа в руках коробку крекеров, банку плавленого сыра и банку оливок.

— Что ты имеешь в виду?

— Тебе нужно, чтобы я произнесла это по буквам? — с улыбкой спросила Бриджит.

— Нет, — Ева включила раковину и сполоснула руки. — Где у тебя ножи?

— О, Боже мой! Ты меня убиваешь, — завыла Бриджит.

Ева вытерла руки бумажным полотенцем и принялась рыться в ящике со столовыми приборами.

— Перестань трогать ножи и ответь на мой вопрос. У тебя был секс с этим парнем, Ева?

— Что? Нет, даже не думала об этом. Слишком много всего происходит. И потом, между нами всё не так.

— Слишком много всего? Мы обе знаем, что если попросишь парня поторопиться, всё закончится за пару минут. Иногда и просить не нужно — он закончит, пока ты и понять не успеешь, — хихикнула она. — И ты ведь горячая штучка. Так что неважно, есть ли между вами «что-то», он вполне может устроить тебе это «что-то» за рекордное время.

— Иногда я удивляюсь, как мы стали подругами.

— Если бы не моя мудрость, ты до сих пор оставалась бы невинной, — ухмыльнулась Бриджит. — Я тебе очень нужна. А ещё мне нужно, чтобы ты сказала, если я начну терять связь с реальностью.

— Ну, тогда ты её потеряла, — с усмешкой ответила Ева.

— Ты не находишь его потрясающим? У тебя разве не появлялось желание сорвать с него рубашку и провести рукой по его прессу?

— Почему он должен быть потным?

— Не знаю. От страсти, наверное. Ты полностью упускаешь суть. Эта мысль тебе вообще ни разу не приходила в голову?

Ева выдавила сыр на крекер и пожала плечами.

— Так я и думала, — пропела Бриджит.

— Ладно. Он великолепен, очень милый, у него потрясающее тело и этот… я-защищу-тебя настрой. Не знаю. — Ева вздохнула.

— Если бы кто-то настолько сексуальный подошёл ко мне и сказал, что его миссия — охранять меня, я бы быстро скинула штаны. Парень или девушка, неважно. Я бы не упустила такой шанс. Так что просто подумай об этом в следующий раз, когда вы останетесь наедине. Он слишком сосредоточен на твоей защите, чтобы не испытывать к тебе чувств, — подначила Бриджит.

— Между нами ничего нет. Я — оракул, он — воин, и вокруг творится какая-то серьёзная, возможно, смертельная жуть.

— Поняла. Всё стало серьёзно. Но позволь предложить кое-что: тебе нужно проветриться.

— Ты же видела вчерашние новости. Я не могу никуда выходить. Кто-нибудь меня узнает, и я проведу остаток жизни в тюрьме.

— Я также знаю, что новости быстро переключаются на другие темы, и ты не знаменитость. В этом далёком захолустье никто тебя не узнает.

— Бриджит, технически мы всё ещё в Талсе.

— Да, но в её дикой глубинке. Кто тут вообще смотрит новости? — сказала Бриджит.

— Я не могу. Алек велел оставаться здесь, пока он не вернётся. И потом, я же ем, — сказала Ева, пытаясь открыть банку с оливками.

— Два вопроса. Во-первых, с каких это пор ты позволяешь мужчине указывать тебе, что делать? И, во-вторых, с каких это пор ты позволяешь мужчине указывать тебе, что делать?

— Я не позволю ему указывать мне, что делать. Просто… он хочет быть уверен, что я в безопасности.