Перед выездом из лагеря потренировались на той большой лесной поляне, как будут строиться перед телегами и как будут отступать под их прикрытие. Оказалось, что их маловато, чтобы все возы закрыть спинами. Пришлось, как Андрей Юрьевич поступал, возчиков одевать в трофейные брони и, дав им копья, поставить на фланги.

— Вы, как отойдёте за крайние телеги, то копья в землю уприте, чеснок перед собой разбросайте и стойте. Не мне вас учить, что лошадь на копьё не полезет, — напутствовал Емеля не сильно обрадовавшихся возможности повоевать возчиков. А потом махнул рукой, — вы не думайте, вас не обделим при дележе хабара. По кольчуге и шелому каждому дам. Продадите и сможете дом новый поставить. А ещё, если не сильно пораненную лошадь решите выходить, то пробуйте, бог вам в помощь.

Возчики после таких обещаний копья уже увереннее в руках держали. Им и так за этот поход прилично пообещали, а теперь и вовсе богатеями вернутся. Если вернутся. Так кто же о плохом думает?

Солнце ещё только чуть выползло из-за леса на горизонте, а Емеля уже стрельцов выстроил перед телегами. Да, их всего пятьдесят девять человек. Двое раненых остались в лагере. Так ведь и противников не в десять раз больше. Изрядно они успели их проредить за эти три дня. Если у князя Дмитрия Александровича Брянского было в дружине три сотни воев и у его зятя Льва Святославича из Гомеля около сотни, то остаться должно не более двух сотен. Кроме того, не бросят же город они вообще без охраны, хоть три десятка да оставят… или пять. И что остаётся у брянцев? Полторы сотни дружинников против шести десятков стрельцов. Равны силы.

Рядом с Емелей Осиповым стоял его шестнадцатилетний сын Данило. Вроде молод совсем, а уже в трёх битвах поучаствовал, в том числе и в той, у Житомеля, где против них был брат младший Дмитрия Александровича Брянского — Иван Александрович. Как и у отца у Данилы составной лук лучшего мастера — лучника из Львова Карася. Их не спутать ни с какими другими, Карась пропитывает дерево в краске какой-то. Яркие, красные получаются. Но это не главное достоинство — главное надёжность и сила, с которой лук стрелу в полёт отправляет. По навесной траектории Емеля стрелу при попутном ветре на четыре сотни шагов без малого отправил.

Городские ворота от того места, где они выстроились, видно было плохо. Там лесок длинным таким языком перегораживал обзор. На всякий случай, чтобы не проспать атаку, Емеля выслал за три сотни шагов дозор. Там с небольшого холма город был уже не плохо виден.

Долго ждать брянцев не пришлось. Едва владимирцы успели построиться, как послышался рёв рога, и дозорные по очереди, пришпорив коней, понеслись к их тоненькой линии.

— Выезжают! — это первый доложил.

Второй сказал, что мол, больно много брянцев. А третий, покинувший холм последним, сообщил, что около двух сотен воев. Ну, ничего нового, так примерно сотник Осипов и сам рассчитал.

Брянцы обогнули язык леса и начали выстраиваться между последними деревьями и тем холмиком, где караулили дозорные, для атаки.

Может и не две сотни, но сила не малая. И рог ещё постоянно трубит, не даёт с мыслями собраться.

— Вои, не боись. Всего по трое на каждого из нас. А мы за минуту десяток стрел отправляем. Они кончатся раньше, чем до нас доскачут, — выждав когда рога смолкнут, прокричал своим Емеля.

— Пошли! — тут же крикнул, пересиливая очередное завывание рога, стоящий рядом с сотником сын.

Действительно ряды воев стоящих в пяти сотнях шагов от них колыхнулись, и вои, что в центре стояли, помчались в атаку.

Событие пятьдесят третье

Новенький, сверкающий пластинами на груди, начищенными до блеска, нобиль Санька Юрьев стоял на смотровой вышке и, из-под, козырьком приложенной, ладони смотрел на северо-запад. Пока ничего видно не было. Лес и лес, и дорога, чуть им же и расширенная вчера, уходила между деревьев.

Дорогу расширили вчера, когда прибыл гонец и доложил, что ворог не дремлет и отправил воев покарать пришлого схизматика. Расширили её на скорую руку. Срубили сначала подлесок, кусты и деревца молодые. После этого выкопали несколько ловчих ям, воткнули туда колья заострённые, прикрыли ветками, и травой с листвой припорошили. Дорога там поворачивает перед выходом из леса и обязательно нетерпеливый найдётся, который с разбитой дороги захочет съехать, чтобы первым город увидеть, обогнать кого. Любопытство сгубит товарища. Это Андрей Юрьевич всё время повторяет: «Любопытство сгубило кошку». Кошка — это зверёк такой небольшой. Не видел их Санька, только от князя и слышал про них. Обещал Андрей Юрьевич, что купец генуэзский Агафон в следующий раз, то есть, осенью привезёт из Египта десяток этих зверьков. Мышей ловить. Не может князь Владимирский терпеть этих серых воришек. Говорит, что страшные болезни они разносят. Второй год уже борется с ними, но пока мыши хоть и уменьшились в числе, но всё попадаются и попадаются в ловушки. Несут их люди в селитряные кучи изрядно.

Вышка смотровая Саньке удалась на славу. Она на целых десять сажен возвышается над стеной замка, внутри которого её собрали. Подобие такой делали под Житомелем мастера, чтобы за погаными наблюдать. Но там она была всего три сажени, может чуть больше, а ту такая высота, что забираться устаёшь, а как заберёшься, так дух захватывает с непривычки.

Срубили в лесу три пихты высотой в тринадцать саженей, освободили от верхушек тонких и ветвей, и вершины скрутили верёвкой толстой. А потом все вместе стали и руками, и с помощью верёвок их поднимать. Часть народа с привратных башен тоже верёвками вершины поднимала.

Тяжело пришлось, и роняли два раза, пока не изловчились и с третьего раза установили вертикально. Потом раздвинули их треногой такой, и плотники перекладины наколотили из досок, что в замке нашли. Для устойчивости примерно на сажень засыпали землей и утрамбовали. А потом плотники забрались на вершину и там площадку из досок сколотили с перилами, чтобы с такой высоты не навернуться. Как балкончик небольшой такой получился полностью со всех сторон эти столбы окруживший.

Там, на северо-западе, в сорока приблизительно верстах, расположился на дороге в Кошице небольшой городок Михаль, рядом с которым находились соляные рудники, которые теперь как бы Саньке принадлежали. Сразу после свадьбы он во все стороны выслал разведку по три — четыре человека, чтобы, во-первых, понимать размеры «своей» земли, а во-вторых, следить за появлением недругов. Как недругов от друзей отличить? Ну, тут просто всё. Нет у него тут друзей. Все, кто с оружием, те враги.