Илья посмотрел на меня. Столько печали я еще не видела на его лице.

— Это мой лучший друг Александр, — выдавливал из себя слова.

Мои глаза округлись на максимум. Еще немного, и они взорвались бы.

— Подожди. Ты хочешь сказать, что твой лучший друг — отец Сапфиры?

Илья молча кивнул.

— И ты не знал об их с Марией существовании? Это и есть твое «личное» дело?

Отчетливо на его лице появилась эмоция разочарования в себе. Досада.

— Да, это и есть мое личное дело, — опускал он глаза. Он не мог произнести мысль вслух, словно это было слишком дико, даже для него.

— Он умер от рук твоей подруги…

Я растерялась. Не находилось слов…

После пары минут молчания Илья принес мне откопированные документы из расследования. Буквы плыли. Невозможно было в это поверить. Отпечатки пальцев Вари найдены на шприце, который стал причиной смерти Александра.

— Я не понимаю. Вы работники такой серьезной структуры. Как так вышло, что вы не нашли ее сразу?

— Ни камер, ни следов. Отпечатки ничем не помогли, потому что в базе их нет. Снимки со спутника тоже были неинформативны. Если бы не сигнал от неравнодушных граждан о том, в каких условиях находится младенец, то Марию мы бы вряд ли так быстро нашли. Этот мост считается аварийным, по нему не пускают автомобили. Район города также нелюдим.

Я мысленно поблагодарила этих граждан. Захотелось встретиться лично и от души обнять их.

— А камни кто украл по итогу? Откуда они у Марии? Давно она в таком состоянии?

— Мария нуждается в постоянном контроле. Диагноз — параноидная шизофрения. Она была девушкой одного из участников банды, в которую влился Санек. Видимо, за этот год, что он там провел, все переигралось. Мария не участвовала в преступлениях и в целом была неинтересна ФСБ. Через месяц внедрения Сани она исчезла из разговоров. Он виртуозно отвел нас от нее. Это он умел. Но отчасти всё что тогда рассказал Саня было правдой. Она решила устроиться на работу и начать жизнь с нуля.

— И украла камни?

— Не думаю, что она смогла бы это сделать. Как к ней попали камни, до сих пор для меня загадка. Зато знаю, кто их тоже хотел получить и баламутил воду в ФСБ.

Илья весь надулся, вены выступили. По его губам прочитала «Теплов», но эта информация мне ничего не дала. Я не знала, кто это.

— Главное, что мы все живы, большего мне и не надо, — коснулась его щеки и прижала крепче к себе малышку.

Со слов Ильи стало понятно, почему друг никому не рассказал о Маше. Не принято у них романы заводить, когда идет работа под прикрытием. А после первого передоза Илья взял над ним полное шефство. Вероятно, рассказать о психически нездоровой наркоманке, беременной от него, было бы не лучшей идеей.

На суде выяснилось, что, когда заболевание Марии снова обострилось, Варя решила отвезти их с дочкой к Саше. Она не могла больше вывозить эту «сумасшедшую» и ее отпрыска. В той деревне, до которой им пришлось треть пути идти пешком, она и узнала о сапфирах…

Мне было сложно присутствовать на заседаниях, вечно слышать об ее ужасных поступках. Я не могла поверить до сих пор. Это словно был ужасный сон. Ее будто подменили. Ну невозможно же настолько сильно ошибаться в людях?

Наконец-то ей выдвинули приговор. Я не слышала, сколько лет, какие статьи. Я лишь ловила ее звериный взгляд. От него был мороз по коже. Это не та девушка, которую я знала столько лет…

****

— Ну пожалуйста, милый. Прошу тебя, — состроила щенячьи глаза.

— Даже не проси. Я и так тут как бесплатная охрана стою, жду, когда вы там уже закончите!

— Ну, Илюш. Что зря костюм надевал? Давай хоть одно фото на память, — состроили мы уже вместе с Сапфирой глаза.

Малышка потянулась к нему, воспользовавшись запрещенным приемом:

— Пя-пя, пя-пя, — повторяли ее пухлые губки.

Илья цокнул. Ему не победить своих любимых блондинок!

Мне было неловко, что ему пришлось ждать целый час, пока мы отсняли фотографии для новой коллекции маленьких черных платьев, которые должны быть в гардеробе каждой девушки. Даже такой малышки, как наша милая Сапфира. Было слишком много дел перед ее первым днем рождения, и Илье пришлось взять внеочередной отпуск.

Дала пять своей напарнице, и мы встали рядышком. Сапфира была у меня на руках, Илья пытался не смотреть слишком сурово. Я была слишком счастлива в этот момент. Настолько, что даже становилось страшно. Чем мне придется заплатить за это?

Мы наблюдали, как фотограф настраивается. Не теряя времени подготавливали позы к снимку, как вдруг услышали за спиной громкое:

— Бу!

Я подпрыгнула, Сапфира засмеялась во все горло, а Илья зачем-то полез во внутренний карман пиджака. Взгляд был очень настороженным.

— Маш, напугала, — улыбнулась подруге и передала ребенка.

Сапфира радостно пошла в материнские руки и гоготала, как всегда, от щекотания и поцелуев.

Наша дорогая Мария регулярно наблюдалась у врачей. Ей стало лучше уже через месяц лечения. Я практически сразу привезла ей малышку. Она не должна была лишаться такой всеобъятной материнской любви. Хоть Сапфира и была под нашей с Ильей совместной опекой, Мария через полгода лечения уже спокойно могла забирать ее на ночь. Она устроилась работу и занималась поиском подходящего жилья. Все шло к тому, что скоро Сапфира переедет к матери окончательно. Было немного грустно от этого. Но я точно знала, что больше никогда их не оставлю.