Комнатушка была крохотная. В ней едва поместились обшарпанное трюмо с треснувшим зеркалом и колченогий табурет. Табурет лежал на боку, одна из ножек треснула.

Словно кто-то с силой шваркнул несчастным предметом мебели об пол.

— Смотрите, Александр Васильевич, — сказал мне Зотов, шагнув вперед.

Через всю полированную столешницу трюмо тянулись три свежие царапины. Лак был безжалостно содран, под ним белело дерево.

Похоже на следы когтей.

— Интересно, — усмехнулся я.

Дар напомнил о себе коротким толчком в груди. Я повернулся к господину Кастеллано:

— Далеко отсюда до служебного выхода?

— Дверь сразу за этой лестницей, — поджав губы, ответил Кастеллано.

— И она не запирается? — уточнил я. — Воров не боитесь?

— А что здесь красть? — всплеснул руками Кастеллано. — У нас ничего нет, мы нищие! А дверь закрывается на задвижку изнутри.

— То есть, выйти через нее из здания может кто угодно?

— Ну, конечно! — непонимающе воскликнул Кастеллано.

Я выдвинул левый ящик трюмо. Он оказался пустым.

В правом ящике жил паук. Когда я нарушил его уединение, паук испуганно заметался из угла в угол, скользя длинными ногами по гладкому дереву.

— Здесь нет никакого грима, — сказал я Кастеллано. — Ковшин им не пользовался?

— Может быть, мерзавец унес его домой? — предположил режиссер. — Эти актеры вечно все тащат!

— Опишите его, — попросил я.

— Коренастый, волосы русые. Глаза… серые, кажется. И зубы очень ровные, белые.

— Не похож на Ромео, — заметил Зотов.

Надо же, оказывается, занятой начальник тайной службы знаком с творчеством Шекспира!

Я взглянул на Зотова с уважением.

— Это и не нужно, — отмахнулся Кастеллано. — В актерском деле все решает талант и перевоплощение. А Ковшин очень талантливый, поверьте. Подлец!

— Талантливее Удашева? — предположил я.

Кастеллано пожал плечами, подтянув их к самым ушам.

— Он моложе, это огромное преимущество. Господа, вы позволите мне заняться делами? Я должен готовиться к спектаклю.

За стеной хлопнула дверь.

— Пустите меня! — выкрикнул женский голос.

Оттолкнув Прудникова, в гримерку ворвалась старушка. Она была в длинном старомодном платье и черной кружевной накидке, из-под которой выбивались седые волосы. На левой руке старушки болтался кожаный ридикюль.

— Где Спиридон? — требовательно спросила старушка. — Вы его нашли? Что с ним?

Ее голос был молодым и звучным, без старческой хрипотцы. Это меня удивило.

— А вы кто, мадам? — вежливо поинтересовался Зотов. — Мать или бабушка?

— Я? — грозно спросила старушка. — О, черт!

Она быстрым движением выхватила из ридикюля крохотный пузырек. Выдернула пробку и одним махом проглотила содержимое пузырька.

Мы во все глаза смотрели на нее.

На мгновение я заметил, что лицо старушки расплылось. Я растерянно моргнул и вдруг увидел перед собой молодую девушку.

— Так что со Спиридоном? — требовательно повторила девушка.

Полицейский следователь Прудников сдавленно охнул.

— Почему вы молчите? — воскликнула девушка. — Вы из полиции? А это что такое?

Она бросилась к трюмо и уставилась на царапины.

В треснувшем зеркале я видел, как ее карие глаза расширились от ужаса.

— Это следы когтей? Я так и знала, что с ним случилось что-то плохое!

Девушка порывисто повернулась к нам, взмахнув ридикюлем перед самым носом Прудникова. Следователь вовремя отшатнулся, хватаясь за очки.

Девушка даже ничего не заметила.

— Вы здесь главный? — спросила она Зотова, требовательно глядя ему в лицо.

Зотов не успел ответить, а она уже повернулась ко мне:

— Вы? Мы должны найти Спиридона! Едем, сейчас же! Я покажу дорогу, а вы обыщете его квартиру. Вас она не посмеет не пустить.

Она выглядела такой забавной, что я не выдержал и рассмеялся.

— Кто вы? И кто посмеет нас не пустить?

— Квартирная хозяйка, — немедленно ответила девушка. — У, мымра! Возомнила себя королевой!

Девушка гордо задрала хорошенький носик и презрительно оттопырила губу, изображая квартирную хозяйку Ковшина.

— А вы-то кто? — давясь смехом, спросил я.