Вдруг обстановка резко обострилась. Два крупных отряда татар атаковала наш лагерь. Всё снова потонуло в столбах пыли, откуда раздавались выстрелы и крики людей. От меня до места сражения около версты, но ни черта не видно. Морткин отдавал какие-то приказы, как и Бухгольц. Наконец, грянул мощный залп, а в ответ раздался дружный вой. Это татары сообщили, что гостинец дошёл до адресата. Наверное, понравилось?

Через некоторое время рявкнули пушки второй засады, а сама атака шла уже по всему периметру. Бычков спустился с помоста и ускакал в расположение своего полка. Территория нашего лагеря на самом деле достаточно большая. Используя складки местности, Иевлев сотворил настоящий фортификационный шедевр. И пока ни один враг даже не приблизился к периметру. Судя по звукам грохота и визгов, раздававшихся с некоторых направлений, ловушки с ямками и чесноком тоже сработали.

Но татарам надоело кружить вокруг наших позиций, разведку боем они произвели, в том числе определив ловушки. Поэтому часть их войска пошла на штурм, предварительно спешившись. Степняки вооружились плетёными щитами и скрывались за складками местности. Конница же поддерживала пехоту непрекращающимися залпами из луков. Здесь рельеф сыграл против нас, зато басурман ждёт ещё немало сюрпризов.

Порадовал Кольцов-Мосальский. Сначала князь вёл себя индифферентно, ещё и приказал высокородным бойцам не дёргаться, а лучше проверить броню с оружием. Но, как только ситуация обострилась, Иван Михайлович потихоньку собрал людей, распределив их по отрядам. Воины пока не надевали доспехи, на дворе градусов двадцать пять, несмотря наутро. Коней тоже спрятали в тени. Сразу подтянулись Дунин с охраной, готовые облачиться в броню. Савва привёл и моего скакуна. За оружие и доспехи можно не беспокоиться, они почищены и проверены. Дядька долго возмущался, пытаясь отговорить меня от участия в бою, но бесполезно. Бояр я тоже послал лесом. Это вопрос политический и пропагандистский, да никто и не собирается лезть в гущу сражений. Мне надо обозначить своё участие, отгородившись телохранителями. Хотя затея на самом деле глупая.

Самое забавное, что это желание Феди, чуть ли не рвущегося в битву. Сложно совладать с этими странными эмоциями, идущими из подсознания. Ведь и мне хочется скакать на лихом коне, снося с плеч басурманские головы.

Тем временем Морткин отдал приказ очередному гонцу. Надо усилить два направления, где сконцентрировалось слишком много татар. Осматриваю ещё раз диспозицию и понимаю, что разведка сильно ошиблась неприятеля гораздо больше десяти тысяч. С учётом того, что едикульцы подтащили свои орудия, и у них хватает ружей, то помощь Запасного полка стала необходимостью. Мы и сами выстоим. Однако хочется избежать лишних жертв, которых пока немного.

— Я считаю, тебе надо уходить, государь, — Морткин оторвался от наблюдения за битвой и повернулся ко мне, — Чую, что это не единственная неожиданность. Будто вся Едикульская орда сюда пожаловала, а это большая сила. Бояре и князь-воевода дело говорят. Лучше переждать за рекой, иначе ещё чего произойдёт.

Тут к ставке подскакал взмыленный боец, быстро перекинувшийся парой слов с Кольцовым-Мосальским, и подбежал к нашему помосту.

— Татары появились на правом берегу Дона ниже Битюга. А рейтар на той стороне не видно. Я послал гонца к князю Барятинскому, но боюсь, подмога не успевает.

Вспоминаю имя вестника, который, вообще-то, командир одного из разъездов. Молодого человека зовут Яков Бахмиотов. И он перешёл в отряд Дунина из стрельцов. Просто воин до такой степени покрыт пылью, размазанной потёками пота, что я его не узнал.

— Много их? — быстро спросил Морткин.

— Тысячи две, не меньше. Но они ещё далеко, и час у нас есть.

— Пищали и часть орудий готовы к перевозке? — теперь уже я спрашиваю командующего.

— Да, можно доставить их к балке, которая пересекают дорогу к каструму. Но надо задержать татар у переправы, чтобы пушкари успели развернуть орудия, — ответил Фёдор Фёдорович, почёсывая подбородок, и вдруг вскинулся, осознав мой замысел, — Это опасно, государь! Цари не водят рати в бой.

— Я сам решу, воевать мне или сидеть за оградой, — пресекаю все возражения зятя, — Приказывай пушкарям выступать. А мы ударим по татарам, только объясни всё Кольцову-Мосальскому. Ну не мне вас учить.

Сбегаю с помоста и несусь к Савве, который уже приготовил мою броню. Здесь же стоят рынды. Парней явно потряхивают от возбуждения, но лица у всех решительные. А Троекуров выглядит даже одухотворённым. Молодёжь рвётся в бой. Впрочем, так было всегда.

Ну что, Федя? Ты хотел битвы? Она есть у меня.

[1] Сильвестр Петрович Иевлев (ок.1625 — до 1708 год, Санкт-Петербург) — из Иевлевых, стольник Петра Первого, один из руководителей строительства Новодвинской крепости в 1701 году.

[2] Князь Иван Михайлович Кольцов-Мосальский (ум. 1707) — стольник, голова и воевода, генерал-поручик во времена правления Алексея Михайловича, Фёдора Алексеевича, Софьи Алексеевны и Петра I.

Представитель княжеского рода Кольцовых-Мосальских, старший сын князя Михаила Андреевича Кольцова-Мосальского.

[3] Дмитрий Филиппович Бухгольц — отец Ивана Дмитриевича Бухгольца, русского государственного и военного деятеля, генерал-майора русской армии, сподвижника Петра I, путешественника, основателя Омска, коменданта Селенгинска.

До брода мы добрались примерно минут за сорок. Лошади не железные, а перед боем силы лучше поберечь. Поэтому Государев полк, усиленный моей личной охраной и ребятами Дунина, двигался рысью. Благо скакать пришлось по тропам, проложенным в ещё не пожухлой траве. Иначе меня начала бы бесить пыль. Никогда не думал, что её может быть так много. Вроде вокруг не пустыня и барханы, а на зубах постоянно скрипит песок, нос тоже забит.