Дракон только согласно вздохнул. Разговор проходил под тем же деревом, где прошлой ночью сидел сам Кержак.

— Хочешь сказать, что вернувшись, он прикажет меня казнить?- с интересом повернулся Лёха к орку.

— Я бы не удивился, — помолчав, нехотя кивнул тот.

— Не думаю, — озорно усмехнулся парень.

— Почему?- дружно спросили вожди.

— Всё просто и сложно одновременно, — вздохнул парень. — Если любого из вас в течении одного цикла кормить только его любимым блюдом, то после этого, ему сухая корка лакомством пятерых покажется. Так же и здесь. Ему всю жизнь твердили, что он император. Перед ним кланялись, выполняли все его капризы. А тут, с ним разговаривают как с равным. Не заискивая, ничего не выпрашивая. Просто и прямо говорят, что думают. Я уверен, что ему это понравилось. Он привык, что всем от него что-то надо. Пусть не сейчас, но всё равно, надо. А здесь, всё не так.

Лёха не знал, как правильно объяснить им, то, что чувствовал и прочёл в глазах этого мальчишки. Азарт, восхищение, радость от свободы, восторг избавления от правил и этикета. В общем, убойный коктейль, который бурлил в крови мальчика. Нечто подобное чувствовал он сам, когда понял, что больше не должен возвращаться в опостылевший до тошноты приют. Когда, получив документы на руки, понял, что свободен от местных правил и сам может решить, что делать и чем заниматься.

Словно в ответ на его мысли, на тропе появился сам император в сопровождении охраны, состоявшей из двух могучих орков. Оглядевшись, и заметив всю компанию под деревом, юноша быстрым шагом подошёл к ним и, не здороваясь, сходу спросил:

— Дальвар, я могу увидеть вашу новую машину?

— Можешь, — кивнул парень, жестом указывая на соседнее кресло.

При появлении императора, Кержак и Родри не сговариваясь, встали, но сам Лёха, даже не пошевелился.

— И ещё. Я хотел бы с вами поговорить, — подумав, добавил юноша.

— Не вопрос. Говори, — кивнул Лёха.

— С глазу на глаз, если вы не против, — смутился юноша.

— У меня нет секретов от друзей, но если это личное, то я готов, — пожал плечами парень, не спеша, поднимаясь из кресла. — Извините нас, друзья.

— Конечно, — дружно закивали головами вожди.

Лёха отвёл мальчика в тень скалы и, заложив большие пальцы за пряжку ремня, вопросительно уставился на него. Откашлявшись, юноша смущённо ковырнул землю носком сапога и, не поднимая глаз, тихо спросил:

— Скажите, Дальвар, почему вы и ваши друзья согласились мне помочь?

— Ты законный император этой страны. Плохой, хороший, время покажет. Но ты прямой наследник императорского рода, и помочь тебе, наш долг.

— И вы ничего не хотите лично для себя? Знаете, я хоть и молод, но давно уже понял, что никто не станет помогать просто так. От императора всем всегда что-то нужно. Земли, золото, титулы, власть. А чего хотите вы?

— Лично я, ничего. Можешь не верить, но это правда. Здесь, среди первородных, я живу так, как мне нравится. У меня есть всё, что нужно обычному человеку для жизни. Так чего ещё мне просить? Титула? И перед кем мне им тут размахивать? Золота? Я могу взять из сокровищницы гномов столько, сколько мне потребуется. На моих придумках они всё равно больше заработают. Власть? Для меня, это, прежде всего ответственность за других. Ну и зачем мне такая обуза? Гораздо проще жить, отвечая только за себя самого. На самом деле, я хочу совсем другого.

— И чего же?- тут же спросил юноша, буквально впиваясь в парня взглядом.

— Что ты, став настоящим императором, сделал всё, чтобы первородных считали равными людям. И по законам, и в жизни. Чтобы никто и никогда не смел больше поднимать на них руку. Поверь, это очень важно. В том числе, и для твоего трона. Если хочешь сохранить империю, сделай так, чтобы все первородные расы приняли твою сторону.

— А разве сейчас это не так? Ведь они приняли меня в своём уделе, — растерялся юноша.

— Сейчас, они делают то, что должны делать, но стараются быть нейтральными. Держаться со всеми одинаково…

— Я знаю, что такое нейтралитет, — обиделся император.

— Вижу, — улыбнулся Лёха. — Заешь. То, что ты получил прекрасное образование, здорово. Это значит, что тебе не придётся объяснять прописные истины. Больше всего, я боялся встретить избалованного, испорченного мальчишку, который знает только одно слово. Хочу. Но теперь, я вижу, что с тобой можно разговаривать как с мужчиной, понимающим, что такое долг. Поверь, это очень важно.

— Я вас не понимаю, — помолчав, неожиданно признался юноша. — С самого начала я понял, что вы очень необычный человек. Вам наплевать, что я император. Вы с самого начала говорили со мной на равных. И я не понимаю, почему? Откуда у вас такая уверенность, что я не рассержусь, не потребую от вас почтения? А главное, что не сочту это оскорблением?

— А в чём оскорбление?- удивился Лёха. — Я привык оценивать не родовитость и титул, а самого человека. Знаешь, я встречал среди кметов людей, которым, не задумываясь, дал бы звание барона, и встречал баронов, которых с удовольствием сделал бы каторжниками. Не важно, какое звание у человека. Главное, каков сам человек.