— Канэшно, дарагая! — пародировал я её выговор и опять получал на орехи.

Она была способной ученицей. За несколько дней уже твердо выучила порядка трехсот самых необходимых слов, которых нам с лихвой хватало, чтобы объясниться. Занятия оказались полезными еще и потому, что Бахадур, прислушиваясь к нам, так же начал распознавать самые простые русские слова. Кто его знает? Всегда пригодится!

Между Поти и Вани порядка ста километров. Будь мы с Бахадуром вдвоем, управились бы за два, два с половиной дня. С Тамарой как раз и вышла неделя. Совсем не торопились. Во время последней ночевки, прижавшись ко мне, Тамара неожиданно затихла. Я удивился. Так привык к её страстным поцелуям.

— Что случилось, любимая?

Тамара вздохнула. Ответила на русском.

— Завтра Вани. Братья.

— Да. И что?

Перешла на грузинский. Заговорила горячо.

— Как что? Зачем мы вообще туда едем? Что ты от них хочешь…? — она так волновалась, что не могла закончить фразы.

— Не понимаю. Ты накануне решила мне сказать, что нет смысла ехать?!

— Конечно, нет!

— Но это твои братья! Я должен им сообщить, что беру тебя в жены, попросить у них твою руку!

— Знаешь, любимый. Мне иногда кажется, что ты не от мира сего!

— Почему?

— Да потому что тебя и меня могут и на порог не пустить!

— Твои братья?!

— Да, мои братья!

— Тамара!

— Коста! Я для них… Для всех — я испорченная. Я покрыта позором! Неужели ты этого не понимаешь?

— Нет, не понимаю! Потому что ты со мной! Тебя никто не тронул! Я честно к ним иду! Я не вор! Я хочу по-людски!

— Я же говорю: не от мира сего! Нет у них таких понятий! По-людски сейчас все считают меня прокаженной! Знаешь, что меня ждет?

— Что?

— В меня каждый… Каждый сможет кинуть в меня грязь!

Тут я присвистнул про себя. Вспомнил сразу «Древо желания»[2] Тенгиза Абуладзе. Главную героиню, девушку Мариту, должны были выдать замуж против её воли за богатого односельчанина. А она влюбляется в простого парня. Об этом все узнают. Я вспомнил финальную сцену. Когда под руководством сельского старосты Мариту провозят через всю деревню задом наперед на осле и забрасывают грязью.

Прямо все, как у нас с Тамарой. До момента с ослом.

— Что? — Тамара не могла понять причины моего молчания.

Я поцеловал её.

— Спи спокойно, любимая! Тот, кто посмеет лишь подобрать грязь с земли, чтобы швырнуть в тебя, в ту же грязь упадет мертвым!

Тамара не смогла сдержать улыбки. Уткнулась, словно ребенок, в грудь.

— А зачем нам все эти испытания? Я твоя жена. Ты мой муж. Зачем нам нужно сообщать братьям? И потом, ты же не собираешься все село перестрелять?

— Думаю, хватит одного. Другие испугаются.

— Почему ты так уверен?

— Людей хорошо знаю.

— И даже если и так… Можем избежать всего этого. А вдруг все пойдет не так, как ты думаешь? Никто не испугается. Вас с Бахадуром убьют, а меня все равно…

Тамара была готова заплакать.

— Ты веришь мне?

— Что за глупый вопрос?!

Ах, как я её любил за эти моментальные вспышки! Когда она забывала о слезах, и тут же в ней просыпалась умная и гордая девушка, настоящее царское благородство, горячая кровь.

— Тогда, спи! — улыбнулся я.

Тамара вздохнула. Чуть похлюпала носом.

— Спи! Вот еще! Может, наша последняя ночь!

…В общем, даже в десятке метров от нас, Бахадур вряд ли смог выспаться. В эту ночь наша возня и вздохи, наверное, достигли небес!

… Ну, вот и Вани.

Мы с Бахадуром были уже готовы. Ждали Тамару. Она после завтрака отошла в лесок, ничего нам не объяснив.

— Опять моется? — спросил алжирца.

— Нет, — покачал он головой.

— А что?

— Не знаю, — пожал плечами.

За спинами раздались шаги. Мы обернулись. Наша царица шла к нам. Оказывается, переодевалась. И сейчас на ней было европейское платье. И ладно бы только платье. В руках она держала зонтик. Ну, прям: «Я, канечно, теперича благородна мадама в модном туалете»!

Мы с Бахадуром переглянулись. Нам обоим нравился и её наряд, и то, как она в нем держалась и выглядела. Тамара не обратила внимания на наши восторженные взгляды. Была сосредоточена. Подошла к своей лошади. Бахадур помог ей сесть.