— Без тебя их не укрепить, — возразил Борзята.

— Ты имеешь в виду брони, щиты и оружие?

— Да. — ответил за него Борята. — Я в кольчатой железной броне, ладном шлеме и при щите много ударов выдержал. А ежели кто без железа стоял, то… — махнул он рукой.

— Все, у кого была кольчуга, выжили? — уточнил Вернидуб.

— Выжили. Двое ранены, их дубинками отходили. Но выжили. Гамбезон с кольчугой зело славная вещь. И шлем Беромира — отличный. Лучше и крепче тех, что взяли с павших роксоланов.

— А с кельтов?

— Тонкие они[1]. Ежели копьем в них бьют — ладно выходит. А вот если дубинкой — мнутся. Двух там зашибли, промяв. Одного насмерть. Хотя и такой шлем лучше никакого.

— У нас тоже кельтские медные шлемы под ударами дубинок помяло. — заявили бояре волков.

— Бронзовые, — поправил их Беромир.

— Что?

— Шлемы сии не медные, а бронзовые. Но это не важно. Я вас понял. Шлемы роксоланов просто рассыпаются, а кельтские бронзовые не держат дубинок.

— Именно так. — кивнул Борята. — А твой — ладно держит. Я лично получил с десяток ей по голове.

— Значит, их нужно на всех наделать, — резюмировал Беромир. — Но сам быстро этого сделать не смогу. Надобно, чтобы ученики мои, ведуны, помогали.

— От кланов их отнять хочешь? — переспросил Вернидуб.

— От них пока немного пользы в кланах. — возразил Беромир. — Им еще многому нужно научиться. Они и кольчугу починить не умеют, и топор выковать. А даже ежели и умели — оснастки да орудий у них нету. А кулаком железо не выковать.

— И на какой срок ты хочешь их отнять от кланов? — поинтересовался Добросил.

— На какой срок? Хм. Думаю, что нужно так сделать. Пусть один из них постоянно в клане живет. Остальные же при мне, чтобы учиться и трудится сообща. А каждое лето того, что в клане, менять на живущего при мне. И так по кругу. Три ученика за три лета сменяются и сызнова начинаются.

— А чего это они все при тебе жить станут? А мы? А нам? — начало раздаваться со всех сторон.

— Каждый год, приходящий на смену ученик будет приносить с собой десяток ножей, или кос, или серпов. Чтобы раздавать их самым нуждающимся по жребию. Через что укреплять кланы.

— Не мало ли? Десяток.

— Не жадничай. — улыбнулся Беромир.

— Я тоже считаю, что мало, — поддержал боярина Вернидуб.

Бояре его охотно поддержали. И начался галдеж, в котором ставки начали расти словно на дрожжах.

— Давайте так, — повысив голос, перебил их Беромир, видя, что дело пошло куда-то не туда. — Я предлагаю под новый год собираться и утверждать список на следующий сезон. Например, пусть им для начала станет набор из одного топора, к которому накинуть по паре саксов, косарей, серпов и кос. И выдавать его по количеству учеников при мне. Сколько их, столько и наборов.

— А мы можем еще учеников выставить? — поинтересовался Борзята. — А то у кого-то двое, у кого-то пятеро. Это несправедливо.

— Да-да, — стало доноситься со всех сторон.

— Это не беда вовсе, — усмехнулся Беромир. — Мыслю так. Каждый клан может выставлять по одному ученику с каждых двадцати пяти семей. Беря его на свое кормление.

— А почему не с двадцати?

— Потому что вы не хотите многополье использовать, земли раскорчевывать и жить толковым хозяйством. А по тому обычаю, каким вы живете ныне, и для двадцати пяти семьям непросто будет выделять кормление для лишнего рта. Вон — с тысячи семей выставили двадцать одного ученика. Почитай одного с полусотни. Понимаю. Лукавили и юлили. Но давайте пока так условимся. А там поглядим, как дела пойдут…

Закусились-зацепились.

Не верили они в многополье, каковым их Беромир попрекнул. В их понимании земля устает от добрых посевов, и ей нужно отдыхать под всяким сором. Причем как бояре, так и ведуны, выступая тут единым фронтом.

Вот и возмущались.

Беромир же спокойно отмахивался и аргументированно парировал их слова. Приводя пример за примером.

Наконец, всем это надоело и слово взял Вернидуб.

— Тихие медведи к тебе сюда переселяются, так?

— Тридцать две семьи.

— Я мыслю так. Попробуй. Ты сам. С ними, али еще с кем. А мы поглядим. Ежели все будет так, как ты сказывал: то и нам так жить. Верно, я говорю?

— Верно! Верно! — загалдели все вокруг.

Беромир же грустно усмехнулся.

Получалось, что внедрение многополья среди его подопечных откладывалось на несколько лет. Лет пять или даже больше, может, и все десять. Чтобы люди смогли осознать: земля держит урожай и не оскудевает.

Плохо.

Очень плохой.

Но, с другой стороны, в этом был определенный смысл. Тот, который эти скептики, не понимали.