– Угрожал один ежу – голым задом, мол как сяду… – фыркнул парень. – А на земле пока еще ты лежал, а не я. Ну, подходи! Чего топчешься вокруг, как стреноженный?

Юхим сплюнул розовую слюну и двинулся к противнику, готовый разорвать его голыми руками.

Найда был более ловок, но зато Юхим гораздо сильнее. Так они и дубасили друг друга используя каждый свое преимущество. И если кузнец мог зацепить парня лишь раз на пять попыток, так зато ж и донимали его удары Найду во столько же раз болезненнее, чем тычки парня Юхиму.

Когда бы Найде приходилось только обороняться, то у неуклюжего оружейника не было бы никаких шансов побить его. Но парню и самому хотелось посчитать ребра противнику. Поэтому, должен был нападать, приближаться и время от времени открываться встречному удару. И вот – один из них, таки достал его.

Пытаясь врезать Юхиму в живот, он неосторожно подставил голову, и будто обухом топора, получил в лоб. Мир потемнел в глазах, и Найда, словно подкошенный, лег в траву.

Юхим же, будто и не понимая, что произошло, постоял, шатаясь, еще чуток над ним, а затем и сам рухнул рядом. Не чувствуя в душе больше ни ненависти, ни желания еще добавить...

Глава десятая

Запалая долина. Лето года 6749-го.

Тухольщина

Захар Беркут уже дремал, когда услышал сначала шорох орлиных крыльев, а затем чьи-то легкие шаги по полу. Двери летом он никогда не закрывал, поэтому и не удивился, что кто-то мог войти внутрь. Гораздо интереснее и тревожнее было то, что он так срочно понадобился кому-то среди ночи.

– Кто здесь? – подал голос, не поднимаясь с лежанки. – Случилось что-то?

– Это я, Захар, – услышал в ответ. И от этих трех простых слов что-то забилось в груди по-юношески часто и гулко.

– Морена? – прошептал одними устами, не веря, что все это не сон.

– Узнал, – довольно молвила та. – А я думала, что забудешь за столько лет.

– Юность не забывается, – немного грустно произнес Захар. – Особенно, когда жизнь уже прожита почти до самого порога... Погоди, я зажгу свечу.

– Не нужно, – ответила Морена, присаживаясь рядом с ним на лежанку. – Пусть так...

– Пусть, – легко согласился Захар, понимая, что все еще молодая и красивая Богиня не хочет лишний раз увидеть то, что годы сотворили с его телом. Ничего не поделаешь – девяносто лет никого не красят, хотя и чувствует он себя даже не на шестьдесят.

Некоторое время они молчали и лишь по слегка ускоренному дыханию могли догадываться, что каждый сейчас мысленно вернулся в те годы, когда молодой и дерзкий парень умудрился подстрелить неосторожную Богиню.

– А я к тебе с просьбой, Захар, – нарушила первой молчание Морена.

– Слушаю, – просто ответил тот.

– Сюда идет монгольское войско...

– Ведаю. Мы готовимся встретить его.

– Не надо... Пропустите монголов через Тухлю… Обещаю, они не тронут никого из вашей громады... Они идут ко мне...

– Конь? – Захар все-таки поднялся. – Ты хочешь отдать Батыю коня Перуна!?

– Сульде... Они зовут своего бога войны – Сульде... – молвила Морена. – Но ты догадался верно. Перун хочет вручить его Саин-хану...

– Но зачем? Он же враг наш?

– Разве ты забыл о Чаше? А монгольский джихангир – храбрый воин. Оседлав коня, он быстро наполнит ее.

– Чашу Терпения! Морена, ведь Батый наполнит Чашу человеческими бедами и горем?!

– Это не будет длиться долго. Зато, как только закончится власть Единого, мы научим вас, как избавиться от Батыя. Исчез же когда-то Аттила... Так как? Мы договорились, Захар?

Старый Беркут долго молчал и наконец сказал, медленно добирая слова. Все же не забывал, с кем говорит:

– Нет, Морена. Не сердись, но я не смогу этого допустить. Даже, если б хотел. Люди, громада просто не послушаются меня.

– Почему же так? Вместо того, чтобы быстро пропустить орду в чужие края, вы заставите их задержаться здесь, и тем самым уничтожите себя. Захар – ты говоришь глупости. Сельскому ватагу это не подобает. Подумай хорошенько.

– Возможно, что и глупости, – ответил Беркут. – Но как мы будем смотреть в глаза своим детям, зная что в этот час их однолетки погибают в вместе с матерями за перевалом лишь из-за того, что наши воины, сильные и ловкие мужчины, расступились перед врагом? Нет, Морена, ты просишь невозможного...

– Я не прошу! – в голосе Богини зазвенела крица. – Я требую!

– Ты требуешь невозможного, Морена, – спокойно поправился Захар.

– Человече! Ты, вероятно, забыл с кем разговариваешь? – Богиня уже не говорила, а шипела. – Не хватало мне еще одного глупца поперек дороги... Я даю тебе время на размышления до следующей ночи. Потом – берегись! Ты знал меня добрую и ласковую, но, если очень захочешь, то будешь иметь возможность увидеть – какова я в ярости.

– Морена, уважаемая и любимая мной Богиня Судьбы и Времени, – попробовал объяснить свой отказ Захар. – Это не вызов твоему могуществу, поверь... Просто, я не могу поступить иначе... Приходит мгновение, когда веление совести ставит человека в такую ситуацию, что умереть значительно легче и проще, чем совершить подлость. И особенно четко начинаешь это осознавать, после того, когда достигаешь возраста, в котором уже ничего не хочешь от жизни, кроме как оставить о себе, в сердцах родных и близких, добрую память. Надеюсь, что ты верно поймешь меня и не будешь сердиться...