Беркут оторвался на мгновение от своих размышлений и удивленно покрутил перед глазами голый крючок. Потом умело нацепил вторую муху…

То, что обнаглевший волк-одиночка пришел в Тухольщину следом за боярином, могло быть случайностью, но могло – и не быть...

Молодежь, которая быстро перенимает все новое и насмешничает над старыми обычаями, конечно, подняла бы на глум и эту догадку девяностолетнего Беркута. Но он был убежден, что зверь насылается на громаду теми, кто благосклонно отнесся к первым тухольцам и позволил им поселиться здесь. Потому что появление Тугар-Волка оскорбило Богов, а молчаливое согласие сельской громады – рассердила. Поэтому и предпочитал Захарий, чтобы с этим волком встретился сам боярин, а не молодые охотники. Потому, что чувствовал – за возвращение покоя в долину платить придется кровью человеческой.

Была еще и четвертая беда... Монголы!

Вот уже во второй раз и какой год подряд разоряли они Красную Русь. И не было до сих пор силы, которая могла бы остановить их. Хруст костей над Калкой достиг и Карпатских гор... Оставалось только надеяться, что прожорливые степняки не осмелятся лезть в чужие им горы и обойдут Тухольщину так же, как обходили ее до сих пор – не менее алчные бояре и воинственные князья, удовлетворяясь умеренными податями. Но, Морена сказала ночью – орда все же придет. Прольется кровь и в Запалой долине. Хоть бы только не вся, до капли...

Углубленный в тяжелые думы, старый Беркут и не заметил, как после тревожной ночи, его сморил внезапный сон. Просто закрыл на одно мгновение уставшие глаза, да и задремал. Сидя на берегу пруда, прислонившись спиной к обломку скалы…