Отвергнутые красавицы, независимо от причин, легко превращаются в смертельных врагов. Так что расставаться с барышнями надо так, чтоб они оставались уверенными, что сами приняли роковое решение и сказали последнее слово. Лучше пусть ощущают к бывшему любовнику жалость и презрение, чем обиду и ненависть.

Виктора только жаль. Нахлебается он с этой поветрулей* (*стар. слав., - дух ветра. В переносном смысле - ветреница)... Но, с другой стороны, беря в содержанки девицу, почти втрое моложе себя, глупо надеяться на взаимность, а надо быть готовым к изменам и радоваться всем солнечным дням, которые еще достались тебе перед последней зимней стужей.

Кстати, возможно, роль Мата-Хари поглотит излишки энергии и крепче привяжет Агнешку к умудренному жизненным опытом идальго? Поскольку ей больше не на кого будет опереться во враждебном городе. Поделиться проблемами, попросить совета... А главное – де ла Буссенор станет единственным человеком, с которым панночка сможет не притворствовать, оставаться искренней, самой собой. Да и общественное мнение, наверняка подтолкнет их к законному оформлению их взаимоотношений. То есть – браку. Иначе перед Агнешкой, несмотря на юность, красоту и деньги, закроются двери во все именитые дома Смоленска. Общество, даже если состоит из законченных подлецов, негодяев и шлюх, на людях всегда демонстрирует порядочность и целомудрие. И тем щепетильные бывает в вопросах чести, чем порочнее в душе ее члены.

М-да... Чего только не придумаешь, чтобы сделать друзей счастливыми, да еще и получить с этого выгоду.

* * *

Воевода Федор Обухович был на месте и так обрадовался моему возвращению, что принял тут же. Не задержав ни на минуту. Более того – сам вышел на встречу и сразу провел в кабинет.

– Ну, наконец-то вы вернулись, вашмосць! – вскричал возбужденно, когда мы остались вдвоем за плотно запертыми дверями. – Заставили же вы меня поволноваться! Почему так долго? Честно говоря, я уже начинал сомневаться... Но из Левобережья вернулся отряд лисовчиков Зацвилиховского, и подтвердил, что от Маслова Брода осталось только пепелище и свежие могилы.

Говоря все это, воевода подтащил меня к столу, усадил, сам плюхнулся в кресло напротив и наполнил кубки.

– Давайте выпьем за успешное выполнение задания и... рассказывайте, рассказывайте – как вам удалось так все быстро и хорошо провернуть?

– Награду хорошую посулили... – улыбнулся я совсем чуть-чуть, давая понять, что шучу. Но не совсем. И если надо, за подходящую цену, готов на любую подлость. А что поделать? Я же для Обуховича обычный ловец удачи, наемник. Значит, надо соответствовать.

– Да-да... Конечно. Я все помню и слово свое сдержу. Замошье, считайте, уже ваше. А деньги сегодня же велю казначею отсыпать. Еще и прибавлю сотню-другую... за быстроту.

Слова воеводы резанули слух, и я решил переспросить:

– Что значит «считайте»? То есть – деревня еще не моя? А как же королевская грамота?

– Ваша, ваша... – махнул успокоительно Обухович. – Формальность одна только... небольшая осталась. Помимо печати, нужна подпись короля. А за нею вам придется лично в Краков съездить.

– Об этом разговора не было.

– Да ты, вашмосць, не сомневайся. Наш король делает все, что шляхта требует. Да и не с пустыми руками поедешь. Во-первых, - я дам тебе прекомендательное письмо, в котором подробно опишу все подвиги, которые ты совершил во славу Речи Посполитой. Во-вторых, - наши шляхтичи решили поднести королю в подарок – отменных статей боевого жеребца. Думаю, Сигизмунд будет весьма благосклонен к тому, кто доставит коня в Краков. А с учетом того, как неспокойно нынче на дорогах – это деяние тоже можно вписать в перечень доблестных.

Воевода снова наполнил кубки, а потом наклонился ко мне поближе, и продолжил с заговорщицким видом:

– В любом случае вацьпан уже показал себя весьма храбрым воином и рачительным хозяином. Превратить за такое короткое время захудалую деревушку, с трудом наскребавшую несколько сотен монет годового налога, в мощный острог. Обещающий вот-вот превратиться в городище... Это надо уметь. Мои поздравления... Рад. И не удивляйся, вашмосць... Сильный и хороший сосед дорогого стоит. А чтоб и ты не сомневался в моем к тебе расположении, я хочу вручить тебе еще один лист с гербовой печатью. Открытый патент хорунжего драгунского полка. На котором сейчас недостает только имени офицера и... подписи короля. Соглашайся, вашмосць... Это самое большое на что может рассчитывать человек, пусть и шляхетской крови, но худородный и безземельный. Но эта бумага, в наше смутное время, может стать первой ступенью, ведущей на самый верх. Понимаешь?

Конечно, я понимал. Но воеводе надо было выговориться. Так что пришлось пожать плечами.

– О! В этом же нет ничего сложного! – взмахнул руками воевода, чуть не расплескав вино из кубка. – Допустим, вашмосць совершит героический подвиг... А то и несколько... – расщедрился Обухович. – В чем я ни минуты не сомневаюсь. Известие о которых, как и полагается, дойдет до короля. И он, в столь трудные для Речи Посполитой дни, конечно же захочет достойно наградить героя. В пример другим... Согласны?