В комнате, куда тайком проник шляхтич, что-то загрохотало, словно шкаф уронили. Завизжала женщина, будто змею увидела. Еще раз что-то упало... А потом, с треском и звоном бьющегося стекла, из окна, вперед спиной, вылетел тот самый шляхтич. Только уже без шапки и в исподнем.

Ловкий, зараза. Меня бы так выбросили, наверняка плюхнулся бы, как куль. А этот, как кот, извернулся в воздухе, приземлился на руки, перекувыркнулся через голову и вскочил на ноги.

– Томаш! Пистоль! – заорал неожиданно мощным, командирским голосом.

Слуга тут же подскочил, протягивая оружие.

– Бить шляхтича по морде, как простолюдина?! – продолжал орать его господин. – Не позволю!

Он в несколько прыжков оказался перед окном, но поскольку головой едва доставал до подоконника, то попросту поднял руку и, не целясь, выстрелил в окно. В комнате опять завизжала женщина, а секундой позже, оконный проем заслонили широкие плечи и усатая голова, стриженная «под горшок».

– Тебе еще мало?! – зарычал мужчина. – А ну, брысь, к маме под юбку, щенок! Пока крапивой не отстегал.

Мужчина подслеповато щурился. Видимо, лирическая полутьма будуара сыграла с ним злую шутку, и он из-за роста, решил, будто столкнулся со школяром. А, может, как большинство, не блещущих умом, амбалов, решил, что размер кулаков дает ему право иметь в виду, все остальное мужское поголовье.

– Пся крев! Быдло! Как смеешь так разговаривать с родовитым шляхтичем?! – завопил коротышка. – Я – Якуб Михайловский! Ротмистр кварцяной дружины князя Радзивила! Не позволю каждому хаму так с собой обращаться! Томаш! Саблю!

– А не пошел бы ты, вацьпан в... – усатый осклабился, оглянулся через плечо и, чуть понизив голос, подробно объяснил куда именно. Упоминая при этом какую-то Ядзю. После чего повернулся спиной к окну, шагнул в комнату и исчез с глаз. Внутри опять раздался громкий визг, но тут же и оборвался, как будто девушке заткнули рот.

– Томаш! – топнул Михайловский.

Слуга понятливо подскочил, присел, сграбастал хозяина за ноги и одним движением поставил на подоконник. Дальше тот уже действовал сам. И секунды не прошло с момента, как он запрыгнул внутрь, как послышался рев боли и ярости. Словно медведю задели больной зуб.

В этот раз пан ротмистр вылетел из окна гораздо быстрее и, явно, в бессознательном состоянии, поскольку никаких кувырков не делал, а шмякнулся на землю, как тряпичная кукла.

– Пан Якуб! – бросился к нему слуга. – Вы живы?!

– Томаш... – просипел тот едва слышно. – Зови жолнеров... Сожжем этот вертеп к чертовой матери.

– Сейчас...

Слуга, видимо, был приучен подчиняться беспрекословно, так что убежал исполнять приказание, даже не поинтересовавшись второй раз самочувствием хозяина. А тот, попытавшись встать, свалился без сил лицом в траву.

Люблю упорных. Вернее, уважаю...

Подошел, помог подняться, правда, тут же усадил ротмистра обратно под яблоню. Самостоятельно удержаться на ногах он еще не мог. Потом отцепил от пояса баклагу с лечебным настоем Мелиссы и дал бедняге хлебнуть пару раз. Подействовало. Лицо приобрело нормальный цвет, а в глазах появилась осмысленность.

– Спасибо, вашмосць. За помощь... Я твой должник. А Якуб Михайловский долги возвращает быстро.

– Я уже понял это...

– Пан видел?! – снова разгорячился шляхтич. – Ну, ничего! Я им сейчас устрою!

– Разумно ли сжигать весь дом? – спросил я, как бы невзначай. Мол, это не мое дело, просто интересуюсь. – Виноват один, а пострадают все. Девочек не жалко?

– О! – вскричал тот еще громче. – Притворщица! Изменщица! Я боготворил ее! А она... она... Мой ангелочек, моя Ядзя... С этим боровом, с этим быком... Пусть горят в аду вместе!

– Может, она и не виновата? Я хорошо слышал, как она отбивалась, но... сила всегда солому мнет.

– Да! Это возможно... – коротышка схватил меня за руку, глядя с надеждой. – Этот бугай и в самом деле невероятно силен. Если даже я не смог с ним совладать, то куда бедной девочке. О, Боже! Я тут сижу, а тем временем этот похотливый зверь терзает тело моего ангелочка!

Из комнаты и в самом деле доносились вполне недвусмысленное поскрипывание и стоны. Которые, к тому же, становились все громче и сладострастнее.

– Вашмосць! Окажи еще одну услугу! По гроб обязан буду! Подсади! Ты же слышишь, как она мучается?! Он ее убивает!

Я бы назвал этот процесс иначе, но не спорить же с влюбленным. И отправлять его на верную гибель тоже не хотелось. А ведь без членовредительства не обойдется. Сам убил бы любого, посмевшего обломать кайф дважды... И как раз в этот момент девушка несколько раз громко вскрикнула и затихла. Кровать тоже.