В те времена в Сан-Франсиско и окрестных землях даже отъявленные преступники ходили по струнке, не рискуя будоражить стражей правопорядка нарушением закона категории тяжелого класса. Знали, что полиции дан полный карт-бланш и любому, кто попробует мутить воду, без колебаний оторвут голову.

Так продолжалось долгие годы, потом лорд Александро стал Отверженным, слился со стихией и забросил дела по управлению доменом. После случился знаменитой мятеж Проклятых, в которой патриарх Саграси стал одним из тех, кому не повезло в противостоянии с пущенными по следу охотниками, и история клана пошла по другому пути.

Наследники пустили дело на самотек, отдав ключи от города управленцам из обычных людей. Последние, недолго думая, пошли по модному пути либерализма, толерантности и общечеловеческих ценностей, признав каждого бомжа и наркомана полноценным членом общества. Разумеется, после такого перфоманса, все вернулось на круги своя, вновь превратив город в свалку человеческого отребья.

К счастью, только наполовину, но и на нормальной половине, часто попадались неадекватный субъекты.

— Эй, белый, ты че тут делаешь?

— Слышь, белый, ты топчешь мой тротуар, а за это надо платить.

Голоса раздались сзади, из подворотни вышла троица типичных для бедных кварталов ниггеров, желающих пощипать белую курочку.

Жуя хот-дог, я с интересом развернулся, успев отметить боковым взглядом, как несколько случайных прохожих торопливо ускоряет шаг, не желая быть свидетелем потенциального преступления.

— Ты че так смотришь? Ты че, храбрый чтоль?

— Да снежок уже обделался, видишь, как замер.

— Ты че жуешь перед нами? Ты че не знаешь, что это невежливо?

Все трое были одеты почти как я — в толстовки-балахоны с капюшоном и широкие джинсы, у одного голову обхватывала синяя бандана с символикой одной из уличных банд. При разговоре все трое синхронно двигали руками. Кажется им казалось, что так они выглядят внушительно.

— Слышь, ты че не понял? Плати на проход по нашей улице, — самый крупный, стоящий по центру, угрожающе наклонился вперед.

Я все так же жевал хот-дог, миролюбиво наблюдая за происходящим, словно меня это не касалось. Нахождение в чужом городе вынудило свернуть ауру в жесткий кокон, чтобы не выдавать собственного присутствия. Но даже слабых отголосков гуляющей внутри оболочки силы, хватило, чтобы ниггеры почувствовали, что со снежком что-то не так. Они это поняли приблизившись, и даже на секунду в растерянности притормозили, не понимая откуда по спине скользит странный холодок, предупреждая о смертельной опасности. Но гордость грозы улиц не позволила отступить.

— Ты че, глухой, белый? Чего молчишь? Или тебе пощекотать ребра немного?

Щелкнул выкидной нож, сверкнуло раскрытое лезвие. Главный чернокожий поднял ногу сделать шаг, подходя вплотную к наглому белому, но в последний миг остановился, сам не понимая почему.

Сработал инстинкт самосохранения. Именно в этот момент, я решил, что если дурнопахнующая компания — а точнее безбожно воняющая, — подойдет ближе, то я не позволю испортить себе аппетит и прикончу всех троих прямо на месте.

И они это почуяли. Не знаю как, похоже дало знать звериной чутье на опасность, присущее таким индивидам. В отличие от благополучного офисного планктона, живущего по распорядку: дом-работа, дом-работа, дом-работа-бар, эти парни жили на улице, где в любой момент в бок можно получить нож или поймать головой пулю. При таком образе жизни требовалось уметь предугадывать опасность. В этом плане они походили на первобытных людей, постоянно живших в окружении постоянной угрозы.

Мне даже в чем-то импонировала эта черта. В отличии от добропорядочных серой массы, больше похожей на скот, такие покорно под нож не пойдут, и до последнего будут сопротивляться, отстаивая собственное право на жизнь.

— Так че, белый, платить будешь? Или с тобой разобраться? — спросил главный бугор, но невидимую линию смерти заставить себя переступить так и не смог. Чувствовал, что это будет последний шаг.

Мое лицо прорезала кривая усмешка. Чернокожим братьям она не понравилась, все трое машинально шагнули назад.

— Денег я не дам, — спокойно сказал я. — Но сделаю подарок — отпущу живыми. Идите, и помните, что сегодня день вашего второго рождения.

На долю секунды я приоткрыл ауру, позволив колючему ветру стегнуть по растерянным физиономиям негров.

— Маг, — испуганно выдохнул главарь и окончательно отступил, опуская нож. — Извините, мы не знали…

Повинуясь властному жесту, троица попятилась назад, пока не втянулась обратно в переулок, откуда пару минут назад нагло вылезла.

Я с усмешкой откусил кусок от хот-дога, разворачиваясь обратно по ходу движения людей на тротуаре. На небоскребе напротив висел гигантский экран, в обычном режиме транслирующий рекламу, иногда ее прерывали на экстренный выпуск новостей. Который, собственно, я и ждал, прогуливаясь по улицам Сан-Франциско, поедая вредный фастфуд.