Сейчас должна быть связь. Устал я что-то, рычать на людей начал. Всего второй раз на серьёзных спасах мне приходится корчить штабного. Да ни в жизнь больше!

Щёлк! — донеслось из кабины.

Я заторопился и крепко саданул коленом в угол открытой двери. Чёрт! Зашипев от боли, протиснулся на место.

Пш-ш…

— Здесь Спика!

— В канале, слушаю! — откликнулся я, выматерившись ещё раз.

— Ого! Командир, слышишь?

— Да, хорошо!

— Финализируем геморрой. Есть плюса! Летим обратно, Ян за пультом. Короче, День, расклады у нас такие: один свалил на колёсах в лес ещё до нашего подхода, второй лежит на плите. Живой, ранен, Открытого кровотечения нет. То ли вывих голеностопа, то ли перелом. Зафиксировали шиной, вкололи промедол, сейчас он прибитый мальца, плывёт. О, активничает! Ещё и бычит, глядь! Да лежи ты! Приём…

— Принял. И дальше что? — машинально потерев саднившее колено, подтолкнул я его.

— Похоже, напарник его бросил, командир. Хотя не знаю, что там было, кто, кого и что, пусть Волков разбирается… Нашего окружила стая гиен, вовремя мы успели подскочить.

Гиены в саванне обычно охотятся поодиночке, но иногда сбиваются в стаи и нападают на всё живое. Даже на бизонов, с которыми и люди-то связываться не хотят. Мясо грубое, а рисков много. Как все хищники, гиены стараются отбить от стада наиболее слабых, неторопливо добивая жертву укусами с налёта.

Лежащий на земле одинокий человек для них — идеальная добыча. Они бы его живьём грызли.

— Я пошёл по кругу блинчиком, а Ян из автомата сходу завалил пяток хвостов. Потом ещё. Вот так, в общем. Слушаю.

— Как его зовут?

Но возбуждённый Спика вопреки заявлению меня не услышал и продолжил рассказ:

— Пацан отстреливался. Представляешь, у него с собой было целых одиннадцать, глядь, дробовых патронов! Если бы не нога, я бы ему рога внутрь вбил!

— Спика! Как. Его. Зовут?! — терпеливо повторил я.

— Данилой. Ты же Данила?

Я пальцами показал Волкову колечко о’кей. Кури, папаша, наливай, мамка!

А тот просто опустился без сил на землю.

— Денис, вы там свет дайте, да побольше, ориентир! Можем улететь в сторону, потом придётся вдоль дороги буквой «Г» возвращаться!

— Сейчас займёмся.

— Ну, ок! Конец связи!

Мэр уже поднялся с земли. На этот раз подчинённые оказались рядом, и распоряжения последовали незамедлительно.

— Орлы, мать вашу! Нужен маяк! Лезьте на чёртов столб хоть на своих когтях, хоть пирамидой, привязывайте наверху фонари лучами к лесу! Фары тоже в лес. И чтобы через семь минут здесь был пионерский костёр, знаете, что это такое?

Началась беготня.

Один преторианец зачем-то разделся до пояса, собираясь карабкаться по столбу, но караульные откуда-то притащили длинную приставную лестницу. Подвиг не потребовался. Что ж, служба на КПП всё-таки поставлена.

— Да мотайте вы уже!

— Где дрова?

— Бензин кто-нибудь догадается принести?

Нет-нет, товарищи городские… Дальше вся эта суета сует уже без меня. Вылез из кабины, с облегчением и наслаждением потянувшись до хруста в суставах. Пить хочу.

Фляга с холодной водой по-прежнему стоит под столом. А черпака-то и нет! Заглянул в окошко будки — вот он, на столе лежит, какая сволочь не вернула на место? Зашёл и сразу зацепился взглядом за небольшой деревянный шкафчик пожарного красного цвета, прибитый к противоположной стене. За треснувшей стеклянной дверцей на крючке гордо висел большущий бородчатый ключ с белой тряпичной ленточкой.

Под ним приклеена картонка инструкции, но которой было написано:

«Стекло не бить! Не трогать! Запасный ключ предназначен для санкционированного запирания и отпирания шлагбаума после необратимой утери основного. Инструкция: погрузить горизонтально в ключной пробой и активировать механизм замка путём плавного поворота изделия»

Сама дверца, между прочим, в свою очередь тоже была заперта на маленький висячий замочек, какие обычно предусмотрительные бабульки вешают внучкам на чемоданы.

Хм-м… А растяжка с Ф-1 где? Господи, этот сюр в ночи когда-нибудь закончится?

— Вижу глайдер! — крикнул с крыши Мустафа, но на этот раз я в кузов не полез. Чего там смотреть, не поезд с гостинцами из Сочи на перроне встречаем, сами подплывут. Тем более, что головной свет уже и мне видно. Похоже, отстрелялись.

Вот и всё. Сейчас сдадим объект на поруки, всей экскурсией коллективно поцелуем ставший родным шлагбаум, и можно валить. Соскучился я по родной квартирке в башне, по вредной Ирке и даже по кудесникам во дворе в сварочных костюмах. Как же хорошо жить в нашей Пятисотке! Никто не сбегает поутру в пампасы, никаких тебе неприкасаемых преторианцев и настырной полиции. Даже деспотия у нас какая-то милая, плюшевая, если не считать травмирующей энергетики утренних планёрок. Всё хорошо!

Вот только с разгуляем крайне плохо, ни хрена нет, кроме вечерних посиделок у костра под гитару. Как нет и уютных патриархальных гостиниц с красными ковровыми дорожками на лестницах. Что там говорить, в бывшей военной части даже стогов сена нет, чтобы покувыркаться с дамой. Ну так а город на что?

Коротко доложив замкомгруппы об итогах поискового рейда, проголодавшиеся до одури Спика с Яном ломанулись к мангалам и сейчас метали в приёмники куски горячего мяса один за другим.

Напряжение спадало, наряд КПП выполз из неведомых убежищ, где всё это время тихо проклинал мэра и всю королевскую рать, с опаской начиная размышлять на тему: «Что это было?».