— Поскулите мне тут, ага, сейчас лесник придёт, — пошутил Мустафа, и морок исчез.

Двери всех квартир на площадке были открыты, вернее, взломаны. В выбранной квартире сохранилась кое-какая мебель.

— Почему они не забрали вполне годный диван? — с недоумением поинтересовался Семён.

— Наиболее новое и крепкое мертвяки уже выгребли, и пока что диваны никому в общине не нужны, — предположил Мустафа и сразу развил мысль. — Это же огромная кладовка, бабушкин чулан, хранилище всякой, как её, утвари! Удобней не придумаешь. Зачем утаскивать? Оставшееся в квартирах имущество укрыто от непогоды, оно точно не испортится и не пропадёт, чужие здесь не ходят… А если жена запилит требованием соорудить какую-нибудь полку, то нужно просто заявиться сюда и выбрать подходящую из имеющегося ассортимента.

— Это как в старый гараж за болтами сходить, — сказал Пикачёв.

— Что ж, хорошая попалась кладовка. Теперь пусть нам послужит, — вмешался я. — Работаем следующим образом: один наблюдает, диктует и уточняет, второй фиксирует данные на бумаге, какие-то моменты перепроверяет лично. Третий обеспечивает охранение. Напомнить вводный курс маскировки для новичков? Не требуется? Хорошо. Описываем всё. Сталкеры, понятно дело, вызнали здесь многое, но ни черта не зафиксировали. А если и зафиксировали, то не показали и не покажут. В общем, снимаем картину интегрально, весь образ: ориентиры, значимые артефакты, дальности, размеры, концентрацию населения, предположительное назначение объектов. Первым на фишке стою я. Заодно осмотрю соседние помещения и определю маршруты отхода. Наблюдатель Пикачёв, фиксирует Хайдаров.

Выбранная квартира отличалась важнейшей оперативной особенностью. Бывшими хозяевами или визитёрами постапокалипсиса окно в зале было заставлено фанерными листами. Есть щели. Самодеятельно застеклённый балкон кухни частично утратил остекление и заставлен большими кадками, из которых густо торчат давно высохшие стволики и ветки преданных убегающими людьми комнатных растений. В итоге получился отличный наблюдательный пункт, не требующий доработки и изменения интерьера. А заодно и не вызывающий случайный интерес: «В этом окне что-то изменилось, надо посмотреть». Окно второй комнаты, детской, судя по гимнастической лестнице, выходит на дорогу, по которой мы приехали.

Небо пока благоволило наблюдателям.

В свете звёзд я обычным биноклем проверил место укрытия поставленного на блокировку гравилёта. За ржавой кормой аппарат практически не виден. Стараясь ступать бесшумно, спустился на второй этаж и оставил на ступеньках лестничной клетки несколько найденных здесь же ржавых банок. Кто-то их уже использовал в этих целях. Теперь будет шумно…

Затем хорошо осмотрел квартиры на площадке этажом выше. Быстро сбегал на чердак, убедившись, что группе можно уйти в соседний подъезд. На крышу пока не полез, оттуда здание вообще не прослушивается, сорву задачу охранения группы.

И всё-таки удивительно, сколько ценностей застыло без дела в пустых комнатах! Одной только сантехники наберётся на приличный склад! Да уж, наш рачительный завхоз давно бы всё это рассортировал, произвёл комиссионную дефектовку, оприходовал и сам бы сверху уселся. Понятно, что мертвякам не очень-то нужна высохшая невесть когда сантехника и старая мебель, но можно же что-то использовать не по прямому назначению, приспосабливать под реальные нужды!

Стоп. А кто сказал, что они не приспосабливают? Те же дюймовые и в три четверти трубы и трубки систем тепловодоснабжения — под карамультуки и прочие примитивные огнеплюи всех мастей. Хм-м… Это нужно иметь ввиду. Такой самопал может стать неприятным сюрпризом.

Ненадолго вернувшись во временный наблюдательный пункт, я обнаружил, что работа поставлена и уже даёт первые результаты. Переписчиком теперь был Пикачёв, а Мустафа тихим голосом непрерывно транслировал данные. Ого, уже три листа исписали! Отлично, будет что анализировать.

— Народу гораздо больше, чем говорил Шкода. Базарят только по-русски, — сообщил Спика, отрываясь от бумаг. Молодец, сразу о главном.

— Командир, посмотри сам, там интере-есно… — предложил Мустафа, протягивая мне ПНВ.

— Как он тебе? — спросил я, принимая бинокуляр и в очередной раз удивляясь небольшому весу отечественного прибора.

— Дикая вещь! — коротко ответил Хайдаров.

— Тогда подмени меня. Спика, давай сюда, расскажешь, чтобы время не терять.

Уже первый осмотр показал, что в целом сталкеры Шкоды всё описали верно. Не упомянули лишь небольшие придворовые строения и сооружения: понижающую подстанцию, жалкие остатки большой детской площадки, остов небольшого торгового павильона и уцелевшее здание магазинчика побольше. Чуть в стороне виден наполовину заросший периметр платной парковки с пятнами уцелевшего асфальта, будка на куриных ножках и капитально погнутый ударом тяжёлой техники шлагбаум.

Люди в городе есть, основное занятие — переноска чего-либо, с пустыми руками никто не шатается.

— Это БТР шлагбаум протаранил. Присмотрись, вон он, красавчик, стоит возле детского сада. Слева смотри, — шепнул Спика.

Точно! Возле угла дома замер БТР-80 — основной бронетранспортер времён позднего СССР, поступавший в войска с 1984 года и заменивший устаревшую «семидесятку». Машина до сих стоит на вооружении армии РФ и «стран-братьев». Пулемётов в характерной башенке не видно.

— А ПКТ и КПВТ нет, сняли… — с сожалением констатировал я, словно маленький мальчик, которому вручили некомплектную игрушку.