Потёрся щекой о мою щёку, невесомо поцеловал уголок моего рта и впился в мои губы властным, подчиняющим поцелуем.

Я вцепилась пальцами в его мощную спину, приглашающе развела шире ноги, приподнимаясь и встречая давление его каменного члена между нижних губ. Он наполнил меня одним движением, глубоким и сильным. Мой протяжный стон утонул в глубине его рта.

От неторопливых уверенных проникновений, от моего собственного порочного запаха и вкуса на его языке и губах, меня сотряс новый оргазм, сильнее прежнего.

Заскулила, вцепилась в него ногтями, сжимая влагалищем его член, как же хорошо, так же не бывает, это же невозможно, чтобы было настолько хорошо…

— Спасибо… — почему-то прошептала я, когда он разорвал поцелуй, чтобы посмотреть на меня.

Логранд буквально окаменел. Затем протяжно выдохнул. Нашёл ладонями мои ладони, переплёл наши пальцы, придавил мои руки над моей головой к простыне. Зажмурился и прижался лбом к моему лбу. Ритмично, мощно, жёстко задвигался внутри меня.

Мне больше не нужно было его слов. Чувствовала в каждом толчке, каждом выдохе: ему точно не всё равно. И он… стал для меня…

Командор стиснул мои руки в кулаках, до боли сжимая наши переплетённые пальцы, зарылся лицом в мои волосы, с глухим рыком излился в меня, и этот момент мне показался самым прекрасным, что только я могла бы когда-то испытать. Чувствовать его тяжесть, ощущать, как горячее семя наполняет меня внутри, слушать его тяжёлое дыхание, вдыхать его пьянящий запах. Принадлежать. Ему.

Логранд сдвинулся вбок, обхватил ладонью моё лицо, прижался губами к губам. Целуя, коснулся пальцами моей промежности, надавливая между мокрых губ, не прекращая целовать, довёл меня до черты и обрушил меня в новый оргазм.

Пока я выгибалась и стонала от острейшего удовольствия, рассматривал меня внимательно, не отводил взгляда. Дал мне и себе отдохнуть совсем чуть-чуть, и потом… оказался снова в боевой готовности.

От его умелых требовательных ласк и обжигающей спрессованной страсти, я совершенно забыла себя. Стонала и кричала. Азартно насаживалась на него, когда он усадил меня на себя сверху. Снова и снова взрывалась удовольствием и сама тянулась за поцелуями к его жёстким властным губам.

А потом, во время новой паузы, я нежилась в его объятиях, стараясь не думать ни о чём. Чувствовала, как он поглаживает меня по волосам, а его член, прижимающийся к моему бедру, снова твердеет.

Да я и сама хотела, предвкушала новый заход. Только вот командорский браслет на полке рядом с кроватью завибрировал.

Логранд поцеловал меня в висок, дотянулся до жужжащего устройства, активировал портативный терминал. Задвигал зрачками, знакомясь с донесениями, которые видны только ему на пси-экране.

Смахнул экран, нацепил браслет на руку и посмотрел на меня.

— Одеваемся, — сказал он глухо, — мы подходим к Криакстере.

Да, я говорил, что к Криакстере мы подойдём через три часа.

Кира смотрела перед собой остановившимся взглядом, осознавая, что все эти три часа мы провели в постели, и даже не заметили времени.

Наблюдать, как моя девочка каменеет оказалось… физически больно.

Ощутилось давлением в области сердца, застучало кровью в висках.

Кира встала с кровати, подобрала с пола форму, по-военному быстро оделась.

Я тоже одевался, наблюдая за ней.

Практически осязаемо слышал, как вместе с деталями одежды захлопывается вокруг неё невидимая броня. Как с щелчками встают в подогнанные за годы пазы куски защиты.

Потом ещё и пси вокруг неё затвердело, подвижное нежное лицо стало напоминать маску.

Я был полностью одет, когда Кира поправила ремень, выпрямилась, расправляя плечи, развернулась и посмотрела мне прямо в глаза… нет, уже не моя Кира, а инспектор генерального штаба.

Та самая инспектор Мирцен, которую за глаза прозвали «цесар», по названию дорогущей автоматической системы захвата цели. Когда цесару указывают цель, направленное ею вооружение просочится сквозь любые бреши, с неё стекут все любые попытки остановить. Цель будет поражена.

— Ты говорил, — холодно и чётко сказала она, — что после снижения интенсивности мостового феномена, мы поговорим о Криакстере, слепках, и прочем.

Воспроизвела мои слова дословно. Смотрит прямо.

Но меня теперь бесполезно обманывать. Я уже знаю, какая она. Настоящая.

Нестерпимо хотел её спрятать. Закрыть от всех.

Обнять.

Но… в данный момент нельзя.

Смотрел в замершее лицо, на поджатые чуть дрогнувшие губы и предельно чётко осознавал: не примет.

Даже если сейчас обниму. Наговорю ей сотню, тысячу успокаивающих слов — не поверит.