В легендарной пельменной на Октябрьской повязали Васю Дрына, в миру Василия Ивановича Дрынько, официально работавшего грузчиком на ликёро-водочном заводе, а неофициально считавшегося барыгой и негласным отцом Корлеоне на Марьинке. Васю на районе знали все, особенно его чёрную «Волгу», на которой он любил разъезжать на работу и обратно, нервируя директора и парторга винно-водочного завода, которые не могли при всём желании приобрести такую машину.

Но сколько верёвочке не виться, конец ей всегда будет… Два дюжих усатых сержанта вытащили Васю за шиворот прямо из-за стола, где он прохлаждался в компании двойной порции легендарных местных пельменей, чебурека, беляша и чашки индийского чаю. Блюда в чистых новых тарелках и чай в фарфоровой чашке, а не в гранёном стакане, как бы намекали на высокий статус гостя.

Конечно, плохо, когда законника, отмотавшего не один срок, вытащили из-за стола за шиворот, но то, что сержанты не поправили лицо и печень парой весомых ударов для профилактики, уже было хорошо — значит, начальству что-то понадобилось. Значит, повязали и везут в клоповник не в статусе подозреваемого.

Впрочем, Дрын, коренной одессит, ко всему относился с изрядной долей юмора и свой визит в отделение воспринял как некое развлечение — знал, что официально предъявить ему нечего. Поэтому, когда его завели в дальнюю камеру в отделении для задержанных за мелкое хулиганство, даже не удивился, увидев сидящего там человека.

— Гражданин министер! Доброго здоровьичка. Так шо ви от мени хотите?

А хотели от Дрына, чтобы он исполнил одно деликатное поручение…

Ночь с 11 на 12 марта для Арины прошла ещё хуже, чем предыдущая. Слишком много событий произошло, со слишком многими людьми виделась, и слишком много информации получил мозг. Всю ночь снились какие-то безумные кошмары: то как солдаты в форме современного спецназа берут штурмом ледовый дворец, а потом предлагают всем кофе из таких же термосов, как у тренера и разносят борщ со сметаной в столовских тарелках. Арина хотела от них обороняться, в духе Чёрной вдовы из «Мстителей» в исполнении Скарлетт Йоханнсон, но вместо оружия в руке оказывался тоненький прутик от веника, которым ничего не сделаешь, а при драке врукопашную коронный стремительный бросок Чёрной вдовы получался с такой скоростью, как будто она двигалась в вязкой субстанции, по плотности как кисель. Потом Арине стало казаться, словно она взлетает до потолка ледовой арены, до гудящих белых светильников, и делает при этом прыжки в 100 оборотов.

Пробуждение получилось тяжёлым. Опять в 4 часа ночи. Причём проснулась уже не первая. Девчонки не спали и о чём-то тихо переговаривались.

— Вы чего? — сонно спросила Арина, оторвав голову от подушки и увидев в комнате и в окне темноту. — Рано же ещё.

— Ничего, — с достоинством ответила Соколовская. — Не спится. А ты спи, золотце, спи.

Арина отвернулась к стенке, накинула на голову подушку и постаралась уснуть опять. Через полчаса мытарств это всё-таки удалось. Проснулась от того, что кто-то осторожно щекочет подошву правой ноги. Наверное, Соколовская, кто же ещё…

— Нет! — взвизгнула Арина, моментом подобрала ноги и ещё плотнее закуталась в одеяло.

— Вставай, — хихикнула Соколовская, — уже восемь часов. Скоро завтрак.

На завтрак обязательно сходить надо, так как, вполне возможно, сегодня придётся остаться без обеда — выступление у Арины было назначено на 13:20, а после него ещё будет собрание и новая жеребьёвка. А вдобавок может случиться всякое — интервью с журналистами, встречи с болельщиками или ответственными лицами. К 14 часам, если удастся приехать, это будет большой удачей. Впрочем, обед по графику был с 14 до 15 часов, и небольшой шанс успеть на него существовал.

Арина осторожно, опасаясь потянуть неразогретые мышцы, встала с кровати и потянулась, окинув заспанными глазами комнату. За окном уже стало светло, и солнце блуждало где-то в небесах, пробудив птиц, чирикавших в ближних деревьях сквера. Соседки проснулись и одетые сидели на кроватях, внимательно глядя на Арину. У Малининой было два вертикально торчащих хвостика на голове, у Соколовской два хвостика торчали в стороны.

— Маринка, а тебе вот так идёт, — заметила Арина. — Если катать «В бой идут одни старики», как раз облик был бы как у лётчицы Красной армии.

— Хм… — иронично сказала Соколовская, показав язык.

Волосы у неё чуть отросли и в хвостики нормально собирались, как раз такие, чтобы волосы не расплетались во время прыжков и вращений.

— А мне так нормально? — рассмеялась Малинина, коснувшись рукой своих хвостов.

— И тебе нормально! — кивнула головой Арина. — Как у… музыканта из фильма…

Арина хотела сказать, что хвосты на голове у неё как у какого-то рэпера из клипа, который постоянно крутили по MTV, но вовремя осеклась. Рэперов тут тоже навряд ли знали.

— Даже музыканта? Мужика что ли? Из какого фильма? — рассмеялась Малинина.

— Их можно завязать в виде ушек, — заявила Арина. — Потом научу…

— Ловлю на слове, — рассмеялась Малинина.

— Слушай… — Арине в голову вдруг пришла шальная мысль. — А чего тебе с нами показательный номер не забабахать? Который под Боба Марли? Было бы офигенно! Только у тебя особая роль была бы!

— И какая же? — поинтересовалась Малинина, с любопытством посмотрев на Арину.

— Мы бы тебя в мужика одели, — решительно заявила Арина. — Нарисовали усы, ещё бы шляпу найти где-нибудь. И в спортивный костюм одеться! И танцевали рэгги. Хоу-еее!! Нас двое и ты пред нами, треугольником.